В утренние часы 29 декабря 2024 года ко мне домой пришли сотрудники (ФСБ) с обыском. Я был в состоянии шока и растерянности, когда они заявили о наличии постановления суда на проведение обыска в моем доме. Сотрудники ФСБ начали требовать у меня пароли от моего телефона и компьютера, при этом не объясняя, в чем конкретно меня обвиняют. Я попытался выяснить подробности их запроса и попросил продемонстрировать мне официальные документы, но они отказались давать какую-либо информацию.
В этот момент, полон напряжения, я стал объяснять, что я обычный гражданин, который не имеет отношения к каким-либо терроризму или преступной деятельности. Однако сотрудники ФСБ явно были уверены в обратном. их вызвали в связи с предположениями о моей причастности к международному террористическому движению "Колумбайн", которое ассоциируется с актами насилия и трагическими событиями в учебных заведениях. что я якобы распространял эту идеологию среди своих знакомых и социальный сетях.
Процесс обыска оказался для меня крайне стрессовым. Сотрудники тщательно проверяли каждый уголок моего дома, изыскивая электронные устройства . Во время этого напряженного процесса они обнаружили на рабочем столе в корзине интерпретировали как детскую порнографию. Я был шокирован этим обвинением и с большой настороженностью попытался объяснить, что все эти материалы могли оказаться на моем компьютере случайно. Убедительно заявлял, что у меня не было никаких злонамеренных намерений и что я просто не удалил их после случайного скачивания. Я также пояснил, что иногда посещал разные Телеграмм каналы с порнографией.
Важной частью этого обыска стала и моя переписка с девушкой, которая утверждала, что ей всего 13 лет. Мы начали общаться в мессенджере, и наша переписка носила интимный характер. Она сама отправляла мне обнаженные фотографии без каких-либо просьб с моей стороны. Когда она призналась, что на самом деле ей всего 13, у меня возникли сомнения и недоумение, но я дальше общался с ней, в ходе общения она вела себя крайне раскрепощенно и открыто, создавая впечатление взрослой девушки. Я не осознавал, насколько серьезными могут быть последствия подобного общения.
Сотрудники ФСБ, изучая переписки и просматривая содержимое моих устройств, продолжали настаивать на своей версии происходящего, перегружая меня обвинениями, среди которых было множество обвинений, я совершенно не ожидал. Я пытался изо всех сил объяснить, что случайные загрузки и недоразумения не отражают моих истинных намерений и что я никогда не хотел ни причинить вреда, ни участвовать в каких-либо преступлениях.
Я объяснил сотрудникам ФСБ, что не участвовал в ни в том, что связано с детской порнографией, ни в том, что связано с пропагандой или распространением подозрительной информации.
Сотрудники ФСБ, изучая переписки и просматривая содержимое моих устройств, продолжали настаивать на своей версии происходящего, перегружая меня обвинениями, среди которых было множество пунктов, с которыми я совершенно не ожидал столкнуться. Я прикладывал все усилия, чтобы объяснить, что случайные загрузки и недоразумения не отражают моих истинных намерений, и что я никогда не собирался причинять вред или участвовать в каких-либо преступлениях.
Я вновь объяснил сотрудникам ФСБ, что не участвовал ни в чем, связанном с детской порнографией, ни в пропаганде или распространении подозрительной информации. Однако мои слова, похоже, не произвели должного эффекта.
После завершения обыска, когда сотрудники ФСБ покинули мой дом, я остался в состоянии полной растерянности, испытывая страх за свое будущее и весомые последствия этой ситуации на мою жизни
«Про девушку, которой, по ее словам, 13 лет. Хочу добавить, что на фотографиях она не выглядит на свой возраст. Даже сотрудник ФСБ заметил это и, цитируя его слова, сказал, что сейчас сложно понять, сколько девушкам на самом деле лет, так как многие выглядят старше.»
Показать полностью...
