-
Вопрос № 00160094
Мой сын, Принцовский Дмитрий Петрович, мирный житель, в октябре 2024 г. в результате сброса боеприпаса получил тяжелое ранение, повлекшее ампутацию нижней конечности.
После выписки из больницы в ноябре 2024 года получение справки о ранении из морга затянулось на 3 месяца по вине медицинского персонала. Это искусственно затормозило процесс реализации прав пострадавшего.
После подачи полного пакета документов в СФР (г. Донецк, ул. Университетская, 91) и получения расписки о принятии, выплата не была произведена в течение 7 месяцев. Для сравнения: в Белгородской области аналогичная процедура занимает 45 дней.
Процесс установления группы инвалидности превратился в физическое истязание для человека с недавней ампутацией.
Расстояние от дома до ближайшей остановки общественного транспорта составляет 15 минут ходьбы. Для человека на костылях, перенесшего операцию в октябре 2024 года, этот путь занимал в 3–4 раза больше времени и требовал колоссальных физических усилий, сопровождаясь болями в культе и здоровой ноге. Использование общественного транспорта для человека на костылях в нашем регионе практически невозможно. Каждая поездка в Донецк, к следователю или в СФР требовала поиска частного транспорта и значительных финансовых затрат, которых у лишившегося работы сына не было.
Для сбора документов требовались десятки визитов: от поликлиники по месту жительства до узких специалистов в городе.
Административные здания зачастую не приспособлены для длительного пребывания людей с ограниченными возможностями (рентген 4 этаж без лифта). Многочасовое ожидание в коридорах на костылях подрывало и без того слабое здоровье сына.
Сын, будучи высококвалифицированным специалистом (сборщик угольных комбайнов с 16-летним стажем), был вынужден чувствовать себя просителем. Каждая задержка справки (как в случае с моргом на 3 месяца) воспринималась им как личное унижение и сигнал о том, что он не нужен государству.
Отсутствие обещанных выплат в течение 7 месяцев приводило к глубоким переживаниям. Он остро ощущал свою финансовую зависимость от матери, что создавало постоянный стресс, который в итоге стал критическим для его сердца.
Много ресурсов уходило на обезболивающие препараты, мази для обработки культи, оплату поездок и просто на жизнь. Государственная помощь, на которую сын рассчитывал так и осталась на бумаге в виде расписки СФР. 5 июня 2025 года мой сын скончался от сердечного приступа. Он прожил 7 месяцев в ожидании помощи, которая была ему гарантирована законом РФ.
В настоящий момент мне отказывают в выплате на основании того, что она положена только пострадавшему. Считаю данный отказ незаконным. Мой сын своевременно изъявил свою волю на получение помощи, подав заявление и собрав все необходимые документы. Право на выплату возникло и было зафиксировано СФР при его жизни. Тот факт, что выплата не была произведена вовремя — это исключительная вина государственных органов, нарушивших сроки.
Считаю не корректным отказ мне в выплате со ссылкой на старый указ, изданный, когда ДНР еще не была частью России, в то время когда есть закон РФ в соответствии которому эта компенсация должна быть унаследована. Прошу признать начисленную компенсацию за ранение частью наследственной массы. Выплатить мне, как матери и наследнице первой очереди, законную компенсацию моего сына в полном объеме. Задержка выплаты — это нарушение права на жизнь и социальное обеспечение, предусмотренное Конституцией РФ.
Мы — такие же граждане России, и наши права должны защищаться по тем же стандартам, что и в любом другом регионе РФ.
Здравствуйте. Попросите в СФР письменный отказ и справку, что деньги были назначены/принято заявление при жизни. Невыплаченные суммы, которые человеку уже полагались, обычно можно получить наследникам (ст. 1183 ГК РФ). Дальше: жалоба в вышестоящий СФР и прокуратуру, и иск к СФР в суд — «взыскать невыплаченную выплату как наследнице». С документами к юристу.
