Крах теплоснабжения из-за политической целесообразности: суд обязан вмешаться

Крах теплоснабжения из-за политической целесообразности: суд обязан вмешаться

1. Тревога, которую нельзя отложить

Ситуация: мороз под минус тридцать и город, в котором лопнула труба. Без тепла и горячей воды разом остаются тридцать с лишним многоквартирных домов, детский сад и школа — почти четыре тысячи человек. Порыв случается 20 января, при запуске отопления после планового ремонта, а последствия удаётся устранить только через десять дней, несмотря на бригады, стянутые из других городов [1].

Это не сценарий из фильма-катастрофы. Это Карабаш Челябинской области, январь 2026 года. И это лишь один эпизод. По данным Ростехнадзора, сегодня более 41 миллиона жителей России проживают на территориях с малонадёжными и ненадёжными системами теплоснабжения [1]. В масштабе страны это означает: каждый третий житель России живёт в зоне, где теплосеть может отказать в любой зимний день. Речь идёт уже не о качестве коммунального сервиса, а о безопасности и самой возможности выживания людей в холоде.

Проблему на высшем уровне не замалчивают. Она признана президентом, премьером, вице-премьером и Советом Федерации. Вопрос лишь в том, что именно её порождает — и кто отвечает за то, что она до сих пор не решена.

2. Масштаб бедствия на языке официальных лиц

Начнём с цифр, которые невозможно оспорить, — они принадлежат не публицистам, а государству.

Данные Минстроя России. Министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства Ирек Файзуллин сообщил, что износ коммунальных сетей в среднем по стране превышает 40%, а в отдельных регионах доходит до 80%. Ежегодно обновляется лишь около 2,2% теплосетей при нормативе 5%, заложенном Стратегией развития строительной отрасли и ЖКХ до 2030 года [1]. Из 170 тысяч километров теплосетей в стране примерно половина требует полной замены [1][9].

Данные Ростехнадзора. Именно они дали главную цифру: свыше 41 миллиона человек живут там, где системы теплоснабжения признаны малонадёжными и ненадёжными. В зоне риска — Новосибирская, Нижегородская, Свердловская и Иркутская области [1].

Оценка Российской ассоциации водоснабжения и водоотведения. Её исполнительный директор Елена Довлатова подтвердила данные Минстроя: износ коммунальных сетей превышает 40%, а в отдельных регионах достигает 80% [1].

Позиция вице-премьера Марата Хуснуллина. Он заявил, что износ инфраструктуры ЖКХ в ряде регионов России достиг 50%, а проблемы копились десятилетиями из-за бесхозяйственности, неверной тарифной политики и слабого управления [2]. Обратите внимание: вице-премьер прямо называет в числе причин тарифную политику — к этому мы вернёмся.

Позиция премьер-министра Михаила Мишустина. Выступая 25 февраля 2026 года с отчётом правительства в Государственной Думе, он назвал тему качества коммунальных услуг одной из самых острых и сложных и подчеркнул, что трудности в ЖКХ накапливались в течение десятилетий [4].

Позиция Совета Федерации. Ещё 5 лет назад, на круглом столе Комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера 19 мая 2021 года с участием сенаторов, представителей федеральных органов исполнительной власти, регионов и профессионального сообщества был сделан вывод, который стоит процитировать дословно:

проблему «высокой изношенности объектов и систем коммунальной инфраструктуры, их своевременного обновления решить в полной мере до сих пор не удалось» [10]. Совет Федерации зафиксировал и корневую причину — «несоответствие действующих коммунальных тарифов реальным потребностям в финансовых ресурсах, необходимых для модернизации коммунальной инфраструктуры» [10].

Для статьи принципиально, что глава государства — Президент России Владимир Владимирович Путин — видит эту проблему и неоднократно её обозначает. На заседании президиума Государственного совета по вопросам развития инфраструктуры для жизни 15 апреля 2025 года глава государства обозначил обновление систем ЖКХ как один из приоритетов развития регионов и заявил, что на это до 2030 года потребуется не менее 4,5 трлн рублей, которые должны быть привлечены из федерального бюджета и частных источников. За предыдущие шесть лет на развитие ЖКХ из федерального бюджета было направлено более 600 млрд рублей — это позволило модернизировать 3655 объектов инфраструктуры и более 10 тысяч километров сетей. Президент подчеркнул: «Для дальнейшего обновления системы необходимо максимально использовать внутренние ресурсы и резервы отрасли. Это поможет выявлять зоны риска и предотвращать аварийные ситуации в будущем» [8][9].

А 16 июня 2026 года в Кремле, на встрече с главой Северной Осетии Сергеем Меняйло, Президент с предельной ясностью обозначил и природу проблемы, и то, как он видит её решение. Обсуждая коммунальную сферу республики, он сказал: «Система ЖКХ — везде есть проблемы, недофинансирование, но в республике они стоят достаточно остро». И тут же добавил то, что нельзя вычитать из протокола, потому что в этом — суть: «Очень важно, чтобы люди почувствовали, что качество жизни улучшается» [7].

Вдумаемся в эти слова. Глава государства не критикует отрасль — он ставит задачу. Он говорит о недофинансировании как о признанном факте и одновременно требует, чтобы человек ощутил улучшение. Это и есть тот самый баланс, который впоследствии должен превратиться в правовой механизм. И именно поэтому дальше нам придётся разобраться, каким образом этот баланс, заданный Президентом, был подменён на практике.

Общую оценку ситуации дал и профессиональный эксперт — профессор Московского государственного строительного университета (МГСУ) Кирилл Кулаков. Он отмечает, что разные источники называют износ от 40 до 70%, а в прошлом отопительном сезоне произошло около 9 тысяч аварий, почти половина из которых (44%) пришлась именно на сферу теплоснабжения. Наиболее критическое состояние теплоснабжения, по его оценке, — в Новосибирской, Нижегородской, Свердловской и Иркутской областях [9]. Профессор называет положение отрасли «ножницами»: переложить расходы на население невозможно, а без целевых инвестиций в инфраструктуру пострадает то же население [9].

3. Корень недофинансирования: тариф, из которого вычеркнули ремонт

И вот здесь начинается суть. Почему сети ветшают, хотя граждане исправно платят за тепло, воду и электричество? Ответ — в хроническом недофинансировании отрасли, главный и по сути единственный устойчивый источник средств которой — тариф.

Это фундаментальный момент, и его стоит развернуть максимально полно. В отличие от бюджета, который можно наполнить налогами, доходами от имущества или заимствованиями, теплоснабжающая организация живёт практически исключительно с тарифа. У неё нет иных массовых источников выручки — весь её операционный бюджет, весь фонд ремонта, весь резерв на замену труб и оборудования формируется из того, что потребители платят по тарифу. Поэтому тариф — это не «цена услуги» в бытовом смысле слова. Тариф — это единственный финансовый источник, из которого физически могут быть оплачены работы по замене изношенной трубы, ремонту котельной, восстановлению теплосети. Если в тарифе этих денег нет — их нет вообще нигде. Ни у предприятия, ни у муниципалитета, ни у обременённого долгами региона.

Отсюда становится понятно, почему цифры, характеризующие тариф, так трагично совпадают с цифрами износа. Экономисты РАНХиГС и Высшей школы экономики подсчитали: за последние десять лет предельные индексы повышения тарифов на жилищно-коммунальные услуги отстали от накопленной инфляции на 20 процентных пунктов [1]. В сопоставимых ценах предприятия коммунального сектора получили меньше тарифной выручки, чем в 2015 году, на 200 млрд рублей в год. Суммарный объём недополученных за десятилетие доходов превышает 2 триллиона рублей — и это, как прямо говорит Ирина Генцлер, «те деньги, которые могли бы вкладываться в ремонты, замены сетей и оборудования» [1].

Масштаб подмены особенно наглядно виден на конкретном региональном примере. В Иркутской области ресурсоснабжающая организация последние десять лет ежегодно меняет менее 1% теплосетей — при среднероссийском показателе 2,2% и нормативном требовании Стратегии не менее 5% в год. А обновление сетей водоснабжения и водоотведения в отдельные годы не дотягивало даже до 0,5% протяжённости при нормативе 3% [5]. Это не халатность ремонтников. Это арифметика: в тарифе попросту нет денег на большее.

Именно эту связь — между заниженным тарифом и физическим разрушением сетей — точно описывает Максим Тельтевский, генеральный директор «Гильдии ЖКХ». В интервью, опубликованном Сибирским информационным агентством 24 сентября 2026 года по итогам вступления Иркутской области в отопительный сезон, он сказал: «Долгие годы государство вело политику искусственного сдерживания тарифов для населения. Индексация утверждалась сверху минимальными процентами без учёта реального технического аудита сетей. В итоге тариф покрывал лишь текущее латание дыр. Инвестпрограммы утверждались с большим скрипом» [5].

Итог закономерен. До 80% серьёзных коммунальных аварий происходит именно на тепловых сетях с критическим уровнем старения [1]. Средний износ теплосетей по стране — 60–70%, а в проблемных зонах до 90%; именно на тепловые сети приходится 70% всех аварий отопительного сезона [2]. Общий экономический ущерб от износа оценивается в 1,5–2 трлн рублей ежегодных потерь [2]. Дефицит средств на модернизацию — не абстракция: по оценкам, озвученным в Государственной Думе, для полного устранения проблемы теплосетей необходимо около 9 триллионов рублей, тогда как на всю программу модернизации ЖКХ до 2030 года заложено лишь 4,5 триллиона [9]. Разрыв — двукратный, и он не закрывается.

4. Как закон обходят: занижение тарифа вместо честной субсидии

А теперь — главное. Низкий тариф не является ни экономической неизбежностью, ни следствием бедности страны. Это сознательный выбор лица, принимающего тарифное решение, и выбор этот обходит закон там, где закон категорически требует применения совершенно иного механизма.

Размер тарифа утверждается органом регулирования субъекта Российской Федерации — то есть тем же уровнем власти, который несёт политическую и бюджетную ответственность перед жителями и перед центром. И у этого регулятора есть две сильные мотивации, обе направленные против интересов теплоснабжающей организации. Рассмотрим их по отдельности.

Первая мотивация — социально-политическая. Повышение тарифа немедленно отражается в платёжке каждого жителя, а значит — в массовом настроении. Это давление реально и признано на самом верху: и требование премьера, чтобы платёж не превышал 22% дохода семьи [4], и установка Президента на то, чтобы тарифы были не только экономически обоснованными, но и соизмеримыми с доходами людей [3], — всё это отражает подлинную заботу государства о гражданах. Проблема не в самой заботе. Проблема в том, каким способом её исполняют на местах.

Вторая мотивация — бюджетная. Законодательство о теплоснабжении обязывает субъект Российской Федерации компенсировать теплоснабжающей организации выпадающие доходы, или межтарифную разницу, — ту разницу, которая возникает, когда льготный тариф для населения установлен ниже экономически обоснованного уровня. Но здесь нужно быть предельно точным, потому что эта точность вскрывает весь механизм. Чем больше разница между льготным тарифом для населения и тарифом экономически обоснованным — тем больше выпадающих доходов, которые субъект Федерации обязан субсидировать из собственного дефицитного бюджета. Ключевое слово — «обязан». Регион, установивший для граждан льготный тариф, по закону должен из своей казны доплатить ресурсоснабжающей организации всё, чего недостаёт до экономически обоснованной величины.

Отсюда — прямой и мощный бюджетный стимул: чем ниже установленный тариф, тем меньше «дыра» между обоснованным и льготным тарифом, которую надо закрывать субсидией, и тем меньше денег уходит из и без того дефицитного регионального бюджета.

Здесь и вскрывается суть подмены. Именно так проблема и должна решаться по закону: не хочешь повышать тариф для населения — не повышай, но тогда компенсируй разницу между льготным и экономически обоснованным тарифом за счёт бюджетных субсидий. Именно на это рассчитывал законодатель, принимая Закон о теплоснабжении:

интересы потребителя защищаются доступным тарифом, интересы теплоснабжающей организации — бюджетной компенсацией выпадающих доходов, а баланс между ними обеспечивается законом. Это и есть закреплённый принцип справедливого, экономически обоснованного тарифа.

Но это требование закона умело обходится — через сознательное занижение самой экономически обоснованной величины, то есть через занижение необходимой валовой выручки. Вместо того чтобы честно установить экономически обоснованный тариф и компенсировать из бюджета предприятия недоплату населения по льготному тарифу, регулятор объявляет заниженный тариф «экономически обоснованным» — и тогда компенсировать приходится в разы меньше. Бюджет сэкономлен, население спокойно, хотя сети и продолжают разрушаться. Но это тактика по принципу: «После меня, хоть потоп».

Показательна практика: субсидии из вышестоящих бюджетов на ремонт сетей практически прекратились, а сами ресурсоснабжающие организации «находятся в тисках кассового разрыва из-за проблем с возмещением выпадающих доходов» [5]. Региональные бюджеты в большинстве своём дефицитны и обслуживают значительный накопленный долг [1].

Так замыкается цепочка, которую в этой статье мы и разбираем:

1. Главная задача рядового чиновника – политическая благонадёжность. Политическая благонадёжность предполагает в действиях чиновника строгое соблюдение интересов местной власти, к каковым одновременно относится и спокойствие населения и экономия бюджета. Требования закона в такой ситуации имеют для него «субсидиарный характер».
2. Единственным верным для этого чиновника решением в условиях одновременно «и население успокоить, и бюджет сэкономить» – это принять заниженный экономически не обоснованный тариф. А занизить НВВ по «сложившейся традиции» возможно в основном за счёт ранее признававшихся менее приоритетными расходов на восстановление коммунальной инфраструктуры.
3. Ремонт сетей не производится, сети ветшают, число коммунальных аварий растёт, 41 млн. населения в условиях реальной опасности. В опасности находятся именно те же граждане, о соблюдении интересов которых, якобы, заботился этот региональный чиновник, занижая тариф.
4. Что на самом деле предписывает Закон «О теплоснабжении»

На фоне этой практики принципиально важно вернуться к тому, что определил законодатель, — ведь эта порочная практика противоречит не абстрактным пожеланиям, а действующему закону.

Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 190-ФЗ «О теплоснабжении» (далее — Закон о теплоснабжении) в статье 3 среди основных принципов организации отношений в сфере теплоснабжения прямо закрепляет:

А.  принцип соблюдения баланса экономических интересов теплоснабжающих организаций и интересов потребителей, а также

Б. принцип экономической обоснованности определяемых при установлении тарифов расходов.

Не находится ли в интересах потребителей безаварийная работа теплоснабжающего оборудования и тепловых сетей?  Вопрос, конечно, риторический.

Установление тарифа — это не акт политической целесообразности. Это правовая процедура, подчинённая именно этому балансу интересов.

Механизм определён в статьях 7 и 8 Закона: тарифы в сфере теплоснабжения устанавливаются органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, а методология регулирования и государственный контроль относятся к компетенции уполномоченного федерального органа — Федеральной антимонопольной службы. Общие правила регулирования цен (тарифов) утверждены постановлением Правительства РФ от 22 октября 2012 г. № 1075.

Расчёт тарифа строится на определении необходимой валовой выручки (НВВ) теплоснабжающей организации — той совокупной суммы, которую организация должна получить, чтобы покрыть экономически обоснованные расходы, включая расходы на ремонт и восстановление (реконструкцию) тепловых сетей и оборудования. Если НВВ занижена — тариф экономически не обоснован, а это прямое нарушение статьи 3 Закона о теплоснабжении.

Из этого следует вывод, который в тарифных спорах необходимо отстаивать со всей категоричностью. Включение в НВВ полного объёма затрат на реконструкцию и ремонт теплооборудования и теплосетей — это не доход и не прибыль теплоснабжающей организации. Это её насущная потребность, направленная в конечном счёте на защиту интересов того же населения. И здесь важно понимать, кто именно это население. Руководители и рядовые работники теплоснабжающих организаций — тоже жители тех же городов, те же потребители тепла, те же люди, которые мерзнут, когда рвётся труба. Судьи, рассматривающие тарифные споры, и их семьи зимой отапливаются из тех же сетей. Требование включить в НВВ деньги на ремонт — это не корпоративный интерес узкой группы, это условие физического выживания коммунальной инфраструктуры, от которой зависит каждый.

Совет Федерации, оценивая причины деградации отрасли, по сути уже зафиксировал разрыв между законом и практикой: коммунальные тарифы не соответствуют реальным потребностям в ресурсах, необходимых для модернизации [10].

6. ФАС и региональный регулятор: заинтересованность одного порядка

Может возникнуть возражение: помимо регионального органа регулирования, существует федеральный контроль в лице ФАС, и он будто бы способен скорректировать избыточное занижение тарифа, исходящее от субъекта. Но это возражение не выдерживает проверки.

ФАС — такой же орган исполнительной власти, с теми же системными целями, что и региональные регуляторы. Её задачи по сдерживанию тарифной нагрузки и защите потребителей от роста платы объективно совпадают с целями субъектов Российской Федерации и с теми же «рамками», которые обозначил премьер-министр (платёж не выше 22% дохода) [4]. Показательно, что Государственная Дума одновременно с ужесточением контроля за тарифами ЖКХ отмечала расширение роли ФАС в их регулировании [4] — то есть тренд направлен на усиление сдерживания, а не на приоритет экономической обоснованности. Пресс-секретарь Президента Дмитрий Песков, в свою очередь, подчёркивал важность контроля ситуации с увеличением платы за коммунальные услуги [4] — и это ещё раз показывает, куда смещён общий вектор внимания на уровне федеральных властей.

Значит, внутренний административный механизм защиты экономически обоснованного тарифа фактически не работает. Жалоба на заниженную НВВ, поданная в ФАС, рассматривается органом, для которого недопущение роста тарифа — такая же целевая установка, как и для региона, чьё решение обжалуется.

Замкнутый круг исполнительной власти не размыкается изнутри неё самой.

7. Суд — единственный законный и независимый путь

Если и региональный регулятор, и ФАС по сути являются заинтересованными лицами в нарушении указанного баланса интересов, то единственным внешним и независимым механизмом восстановления законности остаётся суд. Оспаривание тарифного акта — это не «обходной манёвр», а предусмотренный Конституцией Российской Федерации способ защиты нарушенного права.

Согласно статье 10 Конституции РФ, государственная власть осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, а органы каждой из ветвей самостоятельны. Именно суд, в отличие от регулятора, не связан ни задачей сдержать платёжку накануне выборов, ни необходимостью экономить бюджет на межтарифной разнице. Его конституционная функция — проверить тарифный акт на соответствие закону, и в первую очередь на соответствие требованию экономической обоснованности тарифа.

Именно суд по Конституции является тем независимым от исполнительной власти органом, который обязан обеспечить соблюдение требования Закона о теплоснабжении об экономической обоснованности тарифа. Это не вопрос усмотрения судьи, а вопрос исполнения им своей конституционной роли: если НВВ занижена в части компенсации затрат на ремонт и реконструкцию теплооборудования и теплосетей, значит, тарифный акт не соответствует закону и подлежит отмене.

И именно поэтому значение судебной ветви в установлении справедливости и баланса интересов имеет на сегодня ключевое значение. Только суд способен разрешить тот самый «конфликт интересов» государственных органов — между желанием сдержать платёж населения, желанием сэкономить бюджета и обязанностью обеспечить экономическую обоснованность тарифа, — и тем самым предотвратить глобальное разрушение коммунальной инфраструктуры в стране.

Ни ФАС, ни орган регулирования субъекта не могут быть арбитром в собственном деле. Суд — может и обязан.

8. Где судебная практика воспроизводит ошибку регулятора

Сказанное делает особенно болезненным то, что судебная практика зачастую идёт иным путём. Сегодня, отказывая в отмене тарифных актов по мотиву явно заниженной НВВ, суды нередко объективно встают на сторону «политической целесообразности» и тем самым — против закона.

Нередко суды подходят к оценке обоснованности затрат сугубо формально и в этом буквально вторят регулятору. Типичный пример: суд отказывает во включении в НВВ затрат на ремонт и реконструкцию сетей на том единственном основании, что заявитель не представил, например, график выполнения работ или иной формальный документ — и объявляет затраты «необоснованными». При этом к тарифной заявке приложены и требование гостехнадзора о немедленном ремонте оборудования, и проектная документация, и заключённый по результатам торгов договор с подрядчиком, в котором прямо прописаны сроки выполнения работ. То есть реальность затрат подтверждена документально, торги проведены, подрядчик определён, обязательства и сроки зафиксированы, — но расходы всё равно признаются недоказанными из-за отсутствия одной бумаги формального облика.

Такой подход превращает требование об экономической обоснованности в формальную процедуру. Но если для подтверждения затрат достаточно проектной документации и подписанного по итогам конкурентной процедуры договора с подрядчиком — а именно так должно быть с точки зрения обычной хозяйственной логики, — то отказ, основанный лишь на отсутствии дополнительного графика, означает не защиту бюджета, а закрепление дефицита в тарифе. Суд в этом случае по факту не проверяет экономическую обоснованность, а воспроизводит аргументацию регулятора, оставляя тариф заниженным.

Нельзя не сказать и о прокуратуре. По Кодексу об административном судопроизводстве РФ  прокурор является обязательным участником рассмотрения дел об оспаривании нормативных правовых актов (ч. 1 ст. 213 КАС). Это участник, призванный стоять на страже законности, — и в этом своём качестве он мог бы быть важнейшим союзником экономической обоснованности тарифа. Однако и здесь зачастую воспроизводится та же схема: прокуратура, как правило, придерживается формального подхода и бюджетных интересов, не вникая по существу в вопрос экономической обоснованности затрат на ремонт и модернизацию тепловых сетей. Позиция прокурора нередко сводится к защите интересов казны в её узком финансовом понимании — тогда как действительные интересы населения требуют как раз полноценного финансирования ремонта, без которого казна всё равно не досчитается расходов на ликвидацию аварий, но уже в многократном размере. Ремонты, проводящиеся в аварийном порядке, дороже плановых, а невыполнение профилактических работ ведёт к ветшанию инфраструктуры; промедление с финансированием этих объектов «может привести к катастрофическим последствиям городской недвижимости» [11]. Экономия на обоснованных затратах сегодня прямо оборачивается ростом затрат «на завтра» — и эту простую связь в позиции прокуратуры хотелось бы видеть чаще.

Важно понимать природу этой проблемы. Речь не идёт о недобросовестности судей или прокуроров. Речь идёт о том, что формально-бюрократическая логика подменяет собой исследование экономической сути спора. А это тем опаснее, что именно от тарифного дела сегодня зависит, будет ли у конкретного города тепло зимой. Когда 41 миллион человек живут в зоне ненадёжного теплоснабжения [1], а до 80% серьёзных аварий приходятся на критически изношенные теплосети [1][2], отказ признать занижение НВВ незаконным — это не нейтральное толкование нормы. Это де-факто санкция на дальнейший износ инфраструктуры и, как следствие, на новые коммунальные аварии и трагедии пострадавших от них граждан.

9. Вывод: экономическая обоснованность как требование закона и Конституции

Восстановление законности требует вернуть тарифному регулированию его правовую, а не политическую природу. Логика здесь выстраивается однозначно.

1. Износ коммунальных сетей превышает 40%, а в отдельных регионах достигает 80%, и уже 41 миллион граждан живёт на территориях с ненадёжным теплоснабжением [1][2] — этот факт признан Минстроем, Ростехнадзором, Президентом, премьер-министром, вице-премьером и Советом Федерации [1][2][4][7][8][10].
2. Причина — недостаточное финансирование ремонта и модернизации. Тариф за десятилетие отстал от инфляции на 20 процентных пунктов, а накопленные недополученные доходы превысили 2 трлн рублей [1][5].
3. Причина занижения тарифа — конфликт интересов регулятора. Субъект Федерации занижает тариф, чтобы не вызвать недовольство населения и не платить субсидии на межтарифную разницу, обходя тем самым требование закона о компенсации выпадающих доходов. ФАС, как орган исполнительной власти, преследует те же цели [4][5].
4. Закон о теплоснабжении (ст. 3) предписывает баланс интересов теплоснабжающих организаций и потребителей через справедливый, экономически обоснованный тариф. Именно на бюджетную компенсацию разницы между льготным и экономически обоснованным тарифом рассчитывал законодатель.
5. Единственный независимый путь защиты — суд. Тарифный акт как нормативный правовой акт оспаривается в региональном суде общей юрисдикции. Как не парадоксально, но  в сложившейся ситуации только суд способен разрешить конфликт интересов государственных органов и предотвратить глобальное разрушение коммунальной инфраструктуры (ст. 10 Конституции РФ).
6. Включение в НВВ полного объёма затрат на реконструкцию и ремонт и есть реализация требования об экономической обоснованности тарифа. Суды обязаны эту позицию защищать, а не подменять её политической целесообразностью и формальным подходом.

Автор статьи: юрист по тарифным спорам Чернышенко Олег Анатольевич (тел.: 8-914-943-66-48, e-mail: t89149436648@yandex.ru)

Источники

1. Износ коммунальных сетей в России превысил 40%: более 41 млн жителей в зоне риска. — URL: https://civitora.ru/news/iznos-kommunalnykh-setey-v-rossii-prevysil-2026-08-11 (11.08.2026).
2. Износ систем ЖКХ в России: полный анализ по сетям и регионам. — URL: https://komip.msk.ru/homepage/novosti/item/296-iznos-sistem-zhkh-v-rossii-polnyj-analiz-po-setyam-i-regionam.html (20.03.2026).
3. Стенограмма: Президент В. В. Путин о тарифах ЖКХ («Все тарифы должны быть, безусловно, экономически обоснованными, но и социально сдержанными…»). — URL: http://kremlin.ru/events/president/news/80874.
4. Мишустин заявил о нараставших десятилетиями проблемах в ЖКХ. — URL: https://vz.ru/news/2026/2/25/1397507.html (25.02.2026).
5. «Мы сдерживали платежи, „проедая“ основные фонды». Эксперты о том, откуда взялся износ сетей и где найти деньги на их модернизацию / Сибирское информационное агентство. — URL: https://sia.ru/?section=484&action=show_news&id=16832758 (24.09.2026).
6. Износ 80%: почему государство хочет забрать ЖКХ у частных компаний / Новые Известия. — URL: https://newizv.ru/news/2026-09-28/iznos-80-pochemu-gosudarstvo-hochet-zabrat-zhkh-u-chastnyh-kompaniy-444120 (28.09.2026).
7. Путин указал на проблему с недофинансированием системы ЖКХ Северной Осетии. — URL: https://vz.ru/news/2026/6/16/1427695.html (16.06.2026).
8. Путин: Модернизация ЖКХ потребует более 4,5 трлн рублей к 2030 году. — URL: https://vz.ru/news/2025/4/15/1326215.html (15.04.2025).
9. Уровень износа 80%. Куда уходят деньги, рассчитанные на модернизацию ЖКХ и отопление в России / ngs.ru. — URL: https://ngs.ru/text/realty/2026/03/02/76287711/ (02.03.2026).
10. «Проблемы модернизации коммунальной инфраструктуры»: материалы круглого стола Комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера (19.05.2021).
11. Недофинансирование инфраструктуры / А. В. Филатов, Р. Ю. Янова // Науки о Земле. — М.: МГСУ.

Нормативные источники:

• Конституция РФ, ст. 10 (разделение властей, самостоятельность судебной власти).
• Федеральный закон от 27.07.2010 № 190-ФЗ «О теплоснабжении», ст. 3 (принципы: баланс интересов, экономическая обоснованность), ст. 7–8 (полномочия органов регулирования и ФАС).
• Постановление Правительства РФ от 22.10.2012 № 1075 (Правила регулирования цен (тарифов) в сфере теплоснабжения; определение НВВ).
• КАС РФ, гл. 21 (производство по административным делам об оспаривании нормативных правовых актов; обязательное участие прокурора).