Мне позвонила Наталья — бывшая жена участника СВО, мать несовершеннолетнего сына. В голосе — отчаяние. Её бывший муж Евгений погиб в госпитале 20 декабря 2025 года. А через три дня его «законная супруга» Мария, с которой он прожил в браке ровно семь дней, сняла со счёта покойного все деньги по доверенности и подала документы на получение всех социальных выплат.
Единовременная выплата по указу Президента — 5 млн рублей. Страховая выплата — 2 млн. Ежемесячная компенсация. Пенсия по потере кормильца. Удостоверение члена семьи ветерана боевых действий. Всё это могло уйти женщине, заключившей брак в корыстных целях, в то время как ребёнок погибшего остался бы ни с чем.
Я сразу понял: здесь нужен не просто иск, а системная правовая позиция, подкреплённая свежей судебной практикой Верховного Суда РФ.
Правовая проблема: формальный брак против реальной семьи
Законодательство о социальных гарантиях военнослужащих исходит из наличия зарегистрированного брака на день гибели. Супруга — в первой линии получателей. Но что делать, когда брак существует только на бумаге?
Мы столкнулись с классической ситуацией: фиктивный по сути, но формально законный брак, заключённый с целью получения выплат. Евгений и Мария расписались 18 июня 2025 года. Уже 25 июня фактические брачные отношения прекратились. Евгений подал иск о расторжении брака в мировой суд 22 ноября 2025 года — но не успел: погиб 20 декабря.
Мария утверждала: «Я законная супруга, все выплаты мне». Но у нас был козырь — позиция Верховного Суда РФ, сформированная в 2025–2026 годах.
Судебная практика ВС РФ: три ключевых определения
В процессе я активно ссылался на три определения Верховного Суда РФ, которые стали фундаментом нашей позиции:
1. Определение ВС РФ от 20 октября 2025 г. № 93-КГ25-2-К9
Судебная коллегия по гражданским делам рассмотрела дело, аналогичное нашему: супруга погибшего военнослужащего претендовала на выплаты, несмотря на фактическое прекращение семейных отношений. ВС РФ указал:
«При определении права супруги на получение мер социальной поддержки необходимо исходить не только из формального наличия зарегистрированного брака, но и из фактических семейных отношений между супругами».
Вывод: наличие брака — необходимое, но недостаточное условие. Требуется доказать реальные семейные связи.
2. Определение ВС РФ от 6 октября 2025 г. № 80-КГ25-3-К6
В этом деле Суд подчеркнул:
«Лишение права супруги (супруга) на получение мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, свидетельствующих о фактическом прекращении между супругами семейных отношений, а именно об отсутствии между ними тесной эмоциональной связи, взаимной поддержки и помощи, заботы и ответственности перед друг другом и другими членами семьи».
Вывод: фактическое прекращение семейных отношений — самостоятельное основание для лишения права на выплаты.
3. Определение ВС РФ от 3 марта 2025 г. № 1-КГ24-14-КЗ
Суд указал, что неисполнение обязанностей по содержанию и воспитанию ребёнка, злоупотребление правами, пренебрежение интересами семьи могут свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений и служить основанием для отказа в выплатах.
Вывод: поведение «супруги» имеет юридическое значение. Корыстные действия — аргумент против неё.
Позиция прокурора: поддержка исковых требований
Важнейший элемент процесса — позиция помощника прокурора города Ангарска Боклажко О.М. Прокурор, изучив материалы дела, полностью поддержал наши требования.
В своём заключении прокурор указал:
- Исковые требования истца подлежат удовлетворению
- Ответчик не может считаться супругой, утратившей спутника жизни, поскольку фактические брачные отношения прекратились задолго до гибели военнослужащего
- Меры социальной поддержки направлены на компенсацию нравственных и материальных потерь членам семьи, а не на обогащение лиц, заключивших брак в корыстных целях
Позиция прокурора стала решающей. Когда орган государственного обвинения встаёт на сторону истца — это серьёзный аргумент для суда.
Доказательная база: как мы строили процесс
В судебном заседании я акцентировал внимание на следующих обстоятельствах:
- Волеизъявление погибшего на расторжение брака
- Евгений сам подал иск о расторжении брака 22 ноября 2025 года. В тексте заявления он указал: фактические брачные отношения прекращены 25 июня 2025 года, общего хозяйства не ведётся, совместного проживания нет. Это — прямое волеизъявление на прекращение семейных отношений.
- Фактическое прекращение семейных отношений
- Семь дней совместной жизни после регистрации брака — и разрыв. В период отпуска в сентябре 2025 года Евгений жил в отеле «Вега» в Наро-Фоминске, а не с Марией в Ангарске. Законная супруга к нему не приезжала — потому что знала: брак на грани расторжения.
- Корыстное поведение ответчика
- После смерти Евгения Мария немедленно сняла все денежные средства со счёта покойного по доверенности. Это не поведение скорбящей супруги, а поведение лица, заинтересованного в материальной выгоде. Она даже не сообщила дате похорон — истец узнавала всё от военкомата.
- Отсутствие тесной эмоциональной связи
- Переписка Евгения с истцом, его аудиосообщения, свидетельские показания — всё подтверждало: Евгений поддерживал отношения с бывшей женой и сыном, а не с Марией. Свидетель Габибова подтвердила: Евгений поручил ей забрать у Марии личные вещи и доверенность, выражал сожаление о заключении брака.
- Банковские операции: не семейные отношения, а укрытие от долгов
- Мария утверждала: Евгений переводил ей деньги, значит, отношения были. Но мы доказали: переводы на карту её сына были связаны с арестом счетов самого Евгения за долги по алиментам. Это не забота о семье — это попытка скрыть доходы от судебных приставов.
Речь в прениях: ключевые тезисы
В судебных прениях я подчеркнул:
«Согласно приведённым положениям семейного законодательства, семейная жизнь супругов должна основываться на принципах добровольности брачного союза, построения семьи на чувствах взаимной любви и уважения, содействия благополучию и укреплению семьи, заботе о благосостоянии всех членов семьи. Отсутствие между супругами таких отношений, намерение одного или обоих супругов расторгнуть брак, может свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений».
«Ввиду изложенного, а также с учётом целей правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых супруге как члену семьи военнослужащего, лишение права супруги на получение таких мер возможно при наличии обстоятельств, свидетельствующих о фактическом прекращении между супругами семейных отношений».
«Фактическое прекращение между супругами семейных отношений, отсутствие тесной эмоциональной связи не позволяет отнести супругу погибшего военнослужащего к членам его семьи. При том, что сам военнослужащий обратился в суд с просьбой прекратить его законный брак».
Решение суда: победа здравого смысла
3 июня 2026 года Ангарский городской суд Иркутской области вынес решение по делу № 2-1461/2026.
Суд удовлетворил исковые требования и постановил:
Лишить Марию права на получение:
- единовременной денежной выплаты по указу Президента РФ от 5 марта 2022 г. № 98
- единовременной денежной выплаты по указу Губернатора Иркутской области от 24.11.2023 № 386-уг
- страховой выплаты по ФЗ от 28 марта 1998 г. № 52-ФЗ
- единовременного пособия по ч. 8 ст. 3 ФЗ от 7 ноября 2011 г. № 306-ФЗ
- ежемесячной денежной компенсации по ч. 9 ст. 3 ФЗ № 306-ФЗ
- пенсии по случаю потери кормильца по ст. 30 Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1
- иных выплат и мер социальной поддержки
- удостоверения члена семьи погибшего ветерана боевых действий по п. 2 ст. 28 ФЗ от 12.01.1995 № 5-ФЗ
Ключевые мотивировочные части решения:
«Суд находит установленным, что фактически брачные отношения между Евгением и Марией были прекращены с 25.06.2025, то есть за несколько месяцев до гибели Евгения, в связи с чем приходит к выводу, что ответчик не может считаться супругой военнослужащего, утратившей спутника жизни, друга, опору и поддержку, и оснований для возмещения ей нравственных и материальных потерь путём выплаты мер социальной поддержки не имеется».
Почему это решение важно
Это прецедентный случай для всей России. Суды всё чаще сталкиваются с «бумажными браками», заключёнными с целью получения выплат погибших участников СВО. Но формальный брак — не талисман. Фактические семейные отношения имеют решающее значение.
Верховный Суд РФ в 2025–2026 годах чётко обозначил позицию: социальные гарантии — это не просто деньги. Это компенсация утраты настоящей семьи, настоящих близких отношений. И когда брак существует только в записи ЗАГСа — он не даёт права на эти выплаты.
Прокурорская поддержка в данном деле — показательный пример эффективного взаимодействия адвоката и органов прокуратуры в защите прав несовершеннолетних и реальных членов семей погибших героев.
Советы коллегам и семьям
Если вы столкнулись с подобной ситуацией:
- Собирайте доказательства немедленно — переписку, аудио, показания свидетелей, данные о проживании
- Ищите волеизъявление погибшего на расторжение брака — это ключевой аргумент
- Фиксируйте корыстные действия «супруги» — снятие денег, отсутствие скорби, отказ от похорон
- Опирайтесь на свежую практику ВС РФ — Определения № 93-КГ25-2-К9, № 80-КГ25-3-К6, № 1-КГ24-14-КЗ
- Взаимодействуйте с прокуратурой — их позиция имеет решающее значение
