В судебной практике всё чаще встречаются споры о взыскании неосновательного обогащения, возникающие после совершения сделок с криптовалютой через P2P-платформы. Как правило, такие дела появляются уже после возбуждения уголовного дела о мошенничестве, когда потерпевший пытается взыскать утраченные денежные средства, но не с виновного лица, а с того, на чей банковский счёт был осуществлён перевод.
Недавно мне довелось представлять интересы ответчика по одному из таких дел в Люберецком городском суде Московской области. Дело № 2-5260/2026
Мой доверитель осуществил продажу криптовалюты через P2P-площадку биржи Bybit. Покупатель разместил заявку на приобретение цифрового актива, получил платёжные реквизиты продавца и должен был произвести оплату вне платформы. Спустя некоторое время на банковский счёт продавца поступили денежные средства. Получив уведомление банка о зачислении денег, продавец разблокировал ранее зарезервированный цифровой актив и передал его покупателю в рамках исполнения сделки. На этом сделка была завершена.
Однако спустя некоторое время к продавцу был предъявлен иск о взыскании неосновательного обогащения. Иск был заявлен прокурором в интересах потерпевшей, которая фактически осуществила перевод денежных средств на счёт ответчика.
Как следовало из материалов дела, женщина стала жертвой мошенников. Под воздействием введения в заблуждение она перевела денежные средства на банковский счёт ответчика, полагая, что участвует в совершенно иной сделке. По данному факту было возбуждено уголовное дело по признакам мошенничества.
Подобный механизм хорошо известен участникам рынка цифровых активов и нередко именуется «треугольной схемой». Её суть заключается в том, что мошенник находит продавца криптовалюты на P2P-платформе, получает его платёжные реквизиты, после чего убеждает третье лицо перечислить денежные средства на указанный счёт под каким-либо вымышленным предлогом. Получив подтверждение оплаты, продавец криптовалюты исполняет сделку и передаёт цифровой актив покупателю. В результате потерпевший лишается денежных средств, продавец криптовалюты лишается цифрового актива, а единственным лицом, которое получает экономический результат от произошедшего, оказывается мошенник.
Несмотря на это, иск был предъявлен именно к продавцу криптовалюты.
Отдельного внимания заслуживал вопрос участия прокурора в деле. В обоснованиеи иска указывалось, что потерпевшая не обладает достаточными юридическими знаниями и не может самостоятельно защитить свои права. Вместе с тем в материалах дела имелись сведения о наличии у неё высшего (не юридического) образования, постоянного места работы и стабильного дохода. Соответственно, вопрос о наличии предусмотренных законом оснований для обращения прокурора в суд также являлся предметом судебного исследования. Мы считаем, что в нашем деле участие прокурора не основано на законе.
Основной спор между сторонами касался правовой природы полученных денежных средств.
- Истец исходил из того, что денежные средства были перечислены потерпевшей без каких-либо обязательств перед ответчиком, а потому должны быть возвращены как неосновательное обогащение.
- Ответчик, напротив, указывал на то, что денежные средства были получены в рамках возмездной сделки, по которой им было предоставлено встречное исполнение в виде передачи цифрового актива покупателю. Более того, банковские документы не содержали сведений, позволяющих установить, что перевод осуществлён лицом, не являющимся участником сделки на платформе.
При рассмотрении дела судом исследовались документы, подтверждающие совершение сделки на криптовалютной площадке, факт передачи цифрового актива, порядок функционирования P2P-сервиса, а также обстоятельства поступления денежных средств на банковский счёт ответчика.
По результатам рассмотрения дела Люберецкий городской суд Московской области отказал в удовлетворении исковых требований прокурора в полном объёме.
На мой взгляд, особый интерес в подобных делах представляет вопрос о надлежащем лице, которое должно нести имущественную ответственность за причинённый потерпевшему вред.
С точки зрения общих положений гражданского законодательства логично предположить, что требования о возмещении ущерба должны предъявляться к лицу, которое организовало мошенническую схему, получило цифровой актив либо иным образом извлекло выгоду из совершённого преступления. Однако на практике потерпевшие зачастую сталкиваются с иной реальностью.
В рассматриваемом случае с момента возбуждения уголовного дела прошло более полутора лет. Из материалов дела следовало, что за этот период фактически был произведён только допрос потерпевшей, после чего предварительное следствие было приостановлено на основании пункта 1 части 1 статьи 208 УПК РФ в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Каких-либо сведений о попытках установить фактического получателя криптовалюты либо лицо, организовавшее спорную схему, в материалах дела обнаружить не удалось.
В результате потерпевший оказывается в ситуации, когда злодей не установлен, перспективы расследования уголовного дела туманны, а единственным известным участником событий остаётся владелец банковского счёта, на который поступили денежные средства.
Вероятно, именно этим во многом объясняется рост числа исков к продавцам криптовалюты. Однако сама по себе невозможность установить виновное лицо в рамках уголовного дела не должна автоматически означать возможность возложения ответственности на любого участника гражданского оборота, который оказался вовлечён в мошенническую схему помимо своей воли.
