Аннотация: В статье рассматривается сложная этико-процессуальная ситуация, возникающая на этапе окончания предварительного расследования, когда после ознакомления с материалами уголовного дела позиции защитника и подзащитного перестают быть согласованными. Автор анализирует взаимосвязь норм, регулирующих основания отвода защитника, его обязанность следовать воле доверителя и запрет занимать противоречивую позицию. На основе анализа делается вывод о потенциальном нарушении права на защиту с самого начала участия такого защитника в деле, что может повлечь недопустимость доказательств и необходимость восстановления нарушенного права.
Ключевые слова: право на защиту, отвод защитника, согласованность позиций, недопустимые доказательства, этические конфликты, окончание предварительного расследования.
Окончание предварительного расследования и этап ознакомления с материалами уголовного дела являются критической точкой, или точкой бифуркации (от лат. bifurcus — «раздвоенный»), для формирования окончательной позиции защиты. Именно здесь собранные доказательства предстают в полном объеме, что может привести к переоценке ранее избранной линии защиты. В этой связи возникает сложная коллизия, когда защитник, участвовавший в деле с момента допроса в качестве подозреваемого, и его подзащитный по-разному оценивают перспективы дела. Полагаем, что такая ситуация порождает серьезные этико-процессуальные дилеммы, ставя под вопрос легитимность всего предшествующего участия защитника и корректность собранных с его участием доказательств.
Представим ситуацию: адвокат осуществлял защиту с момента первого допроса подозреваемого, активно участвовал во всех следственных действиях, включая предъявление обвинения и окончание следственных действий. На стадии ознакомления с материалами уголовного дела в полном объеме у защитника и подзащитного формируются диаметрально противоположные взгляды на оценку доказательств и дальнейшую тактику. Подзащитный, к примеру, настаивает на невиновности и стремлении к оправдательному приговору или прекращении уголовного дела, в то время как защитник, основываясь на изучении материалов, убежден в возможности обвинительного приговора и наоборот (при явном отсутствии убежденности в самооговоре).
В итоге подзащитный заявляет ходатайство об отказе от данного защитника.
Так, в соответствии с ч. 1 ст. 62 УПК РФ «при наличии оснований для отвода, предусмотренных настоящей главой, судья, прокурор, следователь, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель, помощник судьи, секретарь судебного заседания, переводчик, эксперт, специалист, защитник, а также представители потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика обязаны устраниться от участия в производстве по уголовному делу»[1].
При этом сама по себе конструкция ст. 72 УПК РФ не содержит ссылок на необходимость иметь одну позицию адвокату-защитнику и подозреваемому.
Однако, в соответствии с п. 3 ч. 4 ст. 6 Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 № 63-ФЗ адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя.
В соответствии с п. 10 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29 (ред. от 09.12.2025) «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» при наличии любого из обстоятельств, указанных в статье 72 УПК РФ, участие защитника исключается во всех стадиях уголовного судопроизводства.
Если между интересами обвиняемых, защиту которых осуществляет один адвокат, выявятся противоречия (признание обвинения одним и оспаривание другим по одним и тем же эпизодам дела; изобличение одним обвиняемым другого и т.п.), то такой адвокат подлежит отводу (пункт 3 части 1 статьи 72 УПК РФ, подпункт 2 пункта 4 статьи 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”, пункт 1 статьи 13 “Кодекса профессиональной этики адвоката” (принят Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года).
Исходя из взаимосвязанных положений части 1 статьи 72 УПК РФ установленное в пункте 3 данной нормы ограничение относится к случаям, когда защитник в рамках данного или выделенного из него дела оказывает или ранее оказывал в ходе досудебного производства либо в предыдущих стадиях судебного производства и судебных заседаниях юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им обвиняемого. Однако это не исключает возможность отвода защитника и в иных случаях выявления подобных противоречий, не позволяющих ему участвовать в данном деле.
Таким образом п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29, разъясняет, что при наличии противоречий между интересами обвиняемых, защиту которых осуществляет один адвокат, последний подлежит отводу. Хотя данное разъяснение сформулировано применительно к защите нескольких лиц, Верховный Суд также указывает, что отвод возможен и «в иных случаях выявления подобных противоречий, не позволяющих ему участвовать в данном деле».
Противоречия в оценке доказательств и выборе стратегии между защитником и единственным подзащитым, несомненно, относятся к таким случаям, так как лишают защиту важнейшего качества – согласованности и единства.
Ключевая проблема заключается в том, что возникший конфликт позиций не является одномоментным. Он свидетельствует о том, что, возможно, интересы защитника и доверителя объективно разошлись или даже противоречили друг другу уже на более ранних стадиях, но проявились в полной мере лишь при завершении предварительного следствия.
Если исходить из системного толкования приведенных норм, обязанность защитника устраниться возникает с момента, когда ему стало известно о наличии обстоятельств, исключающих его участие. Фактический отказ подзащитного от защитника на стадии ознакомления – это лишь внешнее подтверждение уже существующего, но скрытого конфликта интересов или позиций. Следовательно, можно утверждать, что защитник, участвовавший в деле при таких условиях, не обеспечивал в полной мере право подозреваемого (обвиняемого) на защиту, гарантированное ст. 16 УПК РФ и ст. 48 Конституции РФ.
Право на защиту – это не формальное право иметь представителя, а право на получение реальной, квалифицированной и эффективной юридической помощи. Помощь, оказываемая в условиях латентного конфликта с доверителем, не может считаться таковой, поскольку действия защитника могут быть не направлены на достижение целей, которые ставит перед собой сам обвиняемый. Это подрывает саму сущность доверительных отношений, на которых строится защита.
В этой связи закономерно встает вопрос о допустимости доказательств, полученных с участием такого защитника. Хотя защитник не является государственным обвинителем, его процессуальный статус и действия непосредственно связаны с обеспечением конституционного права. Системное нарушение этого права (ввиду конфликта) ставит под сомнение законность процедуры, в рамках которой были получены доказательства (например, протоколы допросов, очных ставок, следственных экспериментов). Фактически, подзащитный был лишен возможности получить адекватную юридическую помощь в критически важный период – стадию предварительного расследования.
Таким образом, полагаем, что протоколы следственных действий, в которых участвовал защитник, действовавший в условиях последующе выявленного императивного противоречия с волей доверителя, могут быть оспорены как полученные с нарушением права на защиту.
Отказ подзащитного от защитника на стадии ознакомления с делом и приглашение нового адвоката не снимают остроты проблемы. Новый защитник сталкивается с материалами, сформированными, возможно, с нарушением фундаментального права его Доверителя. Простое продолжение процесса с этого момента не исправляет допущенных ранее нарушений.
Наиболее корректным процессуальным решением, направленным на восстановление нарушенного права, представляется возврат к тому моменту, когда конфликт позиций мог или должен был быть выявлен. На практике это означает, что новый защитник должен иметь реальную возможность оспорить все действия, совершенные с участием прежнего, и, в случае их признания недопустимыми, ходатайствовать о проведении ключевых следственных действий заново. Это не равнозначно полному переследованию, но является необходимым минимумом для обеспечения принципа состязательности и восстановления справедливого баланса процессуальных прав. Следователь и/или суд, рассматривая такое ходатайство, должны дать оценку характеру и глубине выявленных противоречий, чтобы определить, насколько они могли повлиять на эффективность защиты на ранних этапах.
Этико-процессуальная дилемма, возникающая при расхождении позиций защиты на этапе ознакомления с материалами дела, вскрывает более глубокую проблему гарантий права на защиту. Формальное участие адвоката с самого начала расследования не может служить безусловной гарантией, если впоследствии выясняется, что между ним и доверителем существовал непреодолимый конфликт в понимании стратегии защиты. Нормы об отводе защитника (ст. 72 УПК РФ), императивный запрет действовать вопреки воле доверителя (Закон об адвокатуре) и разъяснения Верховного Суда РФ образуют правовую основу для вывода о том, что продолжение участия такого защитника является нарушением.
Следовательно, право на защиту в подобной ситуации может считаться нарушенным не с момента отказа, а с того этапа, когда противоречия приобрели характер, исключающий возможность добросовестного и эффективного осуществления защиты. Восстановление права требует от правоприменительных органов не механической замены защитника, а тщательной оценки легитимности всей предшествующей процедуры и принятия мер для реального, а не фиктивного обеспечения квалифицированной юридической помощи.
Литература:
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ.
- Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».
- О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29.
- Кодекс профессиональной этики адвоката (принят Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003).
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29 (ред. от 09.12.2025) «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве».
[1] УПК РФ
