В моей практике был случай, когда человека с онкологическим заболеванием в терминальной стадии отправили в СИЗО. Был и другой — пятнадцатилетнего подростка, обвиняемого в вымогательстве, заключили под стражу, хотя обстоятельства дела и требования закона этого не позволяли.
Оба постановления нам удалось отменить в апелляции. Но до вмешательства вышестоящего суда эти люди уже находились за решёткой. Проведённое там время им никто не вернул.
За годы юридической практики у меня сложилось довольно мрачное представление об институте мер пресечения. Пожалуй, это одна из самых непредсказуемых частей уголовного процесса. Иногда происходящее хочется назвать одним словом — анархия.
Причём анархия вполне себе процессуальная, с участием судьи, секретаря, прокурора и обязательным ведением протокола.
Вот перед судом женщина, мать троих детей. У неё семья, собственный дом, постоянное место жительства. Даже заграничного паспорта нет. Защита представляет документы, объясняет, почему человек не собирается скрываться, предлагает более мягкую меру пресечения.
Следствие утверждает, что обвиняемая может скрыться и воспрепятствовать расследованию.
А на чём основаны эти предположения? Какие конкретные действия она совершила? Пыталась бежать, угрожала свидетелям?
И ведь отсутствие загранпаспорта действительно не исключает возможности скрыться. Но если рассуждать исключительно гипотезами, под стражу можно отправить вообще кого угодно. Мало ли что человек теоретически способен совершить.
Особенно хорошо я запомнил другое судебное заседание.
Следователь принёс материалы в обоснование ходатайства о заключении человека под стражу. Назовём обвиняемого Петровым. Начинаем изучать документы, а там сведения о каком-то Сидорове. Другой человек, другие обстоятельства.
Суд рассматривает вопрос об аресте Петрова, а следователь обосновывает необходимость изоляции материалами на Сидорова.
Это даже не анекдот. Такие вещи действительно встречались в моей практике.
И если бы защита не обратила на это внимание суда, у меня есть серьёзные сомнения, что несоответствие вообще было бы замечено. Защите пришлось ждать 2 часа пока следователь доедет до управления и привезет нужные документы.
Вопрос ведь элементарный. Мы человека собираемся лишить свободы или бумаги по фамилиям сортируем?
Подобные случаи заставляют задуматься и о работе следствия. Когда материалы об аресте готовятся с такой небрежностью, невольно возникает впечатление, что автор ходатайства заранее уверен в его удовлетворении. Зачем особенно стараться, если суд и так поддержит?
Разумеется, я не утверждаю, что все судьи и следователи работают подобным образом. Встречаются принципиальные судьи, которые внимательно исследуют материалы и отказывают следствию. Но лично мне приходилось наблюдать и совершенно иную картину.
На мой взгляд, корень проблемы в обычной человеческой перестраховке.
Судья понимает, что если он оставит обвиняемого на свободе, а тот скроется или совершит новое преступление, неизбежно появятся неприятные вопросы. А если отправить человека в СИЗО, то риски такого рода для самого судьи существенно меньше.
Удобная логика. Только расплачивается за неё обвиняемый своей свободой.
Между тем статьи 97, 99 и 108 УПК РФ требуют оценивать конкретные обстоятельства дела, личность обвиняемого, его здоровье, семейное положение, наличие реальных рисков и возможность применения более мягкой меры пресечения.
Верховный Суд в постановлении Пленума № 41 от 19 декабря 2013 года подробно разъяснил эти положения. Казалось бы, бери и применяй.
Но когда в заседании защита представляет характеристику, свидетельства о рождении детей, документы о собственности, медицинские заключения, а в ответ слышит привычное «может скрыться», начинаешь сомневаться, что все эти разъяснения вообще читают.
С продлением содержания под стражей ситуация порой ещё печальнее.
При первоначальном избрании меры суд хотя бы рассматривает предполагаемые риски. При продлении возникает опасность обыкновенной инерции. Человек уже сидит, значит, пусть сидит дальше.
Прошло два месяца. Свидетелей допросили, документы изъяли, большую часть следственных действий провели. Следователь снова обращается в суд, ссылаясь на необходимость продолжать расследование.
Но почему человек всё это время должен находиться в СИЗО? Какие риски сохранились? Почему домашний арест или запрет определённых действий не обеспечат нормальное производство по делу?
Ответы на эти вопросы должны быть в материалах и судебном постановлении, а не существовать исключительно в воображении следователя.
Верховный Суд прямо указывает, что основания первоначального заключения под стражу с течением времени могут утратить своё значение. Продление требует самостоятельного обоснования.
Однако на практике порой складывается впечатление, что содержание под стражей стало своеобразным абонементом. Оформил один раз, потом только продлевай.
Могу ли я сказать, что бороться с этим бесполезно? Нет. Мы добивались отмены постановлений, в том числе в ситуациях, которые первоначально выглядели совершенно безнадёжными.
Но я давно усвоил одну вещь: в вопросах меры пресечения нельзя рассчитывать исключительно на здравый смысл суда.
Каждый документ необходимо приобщать, каждый довод фиксировать, каждое нарушение отражать в жалобе. И обязательно проверять материалы следствия. Как показывает история с Петровым и Сидоровым, иногда даже фамилии приходится проверять за всех участников процесса.
Заключение под стражу, безусловно, бывает необходимо. Существуют преступления и обстоятельства, при которых оставить обвиняемого на свободе действительно опасно. Никто не предлагает превратить уголовное судопроизводство в проходной двор.
Но мера пресечения не является наказанием. Человек ещё не признан виновным, а его уже изолируют от общества. Такое решение требует особой ответственности и тщательной проверки каждого обстоятельства.
Fiat justitia, ruat caelum — «Да свершится правосудие, хотя бы рухнули небеса».
В нашем уголовном процессе я бы для начала попросил о более скромном. Чтобы при рассмотрении вопроса о заключении человека под стражу суд хотя бы внимательно читал представленные следователем материалы.
И желательно проверял, того ли человека собираются отправить в СИЗО.
