В уголовном процессе недостаточно просто считать приговор несправедливым. Для его отмены нужно показать конкретное нарушение закона и, что особенно важно, объяснить, каким образом это нарушение повлияло или могло повлиять на исход дела.
Именно здесь, на мой взгляд, проходит граница между формальной кассационной жалобой и жалобой, у которой действительно есть перспектива.
На практике нередко можно увидеть жалобы, построенные по принципу: «суд неправильно оценил показания свидетеля», «суд поверил обвинению и не поверил защите», «выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам».
Для кассации этого зачастую недостаточно.
Кассационный суд не должен заново рассматривать уголовное дело как суд первой инстанции и по своему усмотрению решать, какому свидетелю верить, какое заключение эксперта считать более убедительным и какая версия произошедшего кажется более правдоподобной.
Но ситуация принципиально меняется, когда речь идет о нарушении самой процедуры доказывания, права на защиту, правил исследования доказательств или требований к мотивировке судебного решения.
И практика Верховного Суда России дает довольно четкое понимание того, какие нарушения могут иметь принципиальное значение.
Кассация не должна заново оценивать доказательства
Начать стоит с одного из самых важных правил.
Предмет кассационной проверки — прежде всего законность вступившего в силу судебного решения.
Из положений статей 401.1 и 401.15 УПК РФ следует, что кассационная инстанция проверяет наличие таких нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, которые способны повлечь отмену либо изменение судебного решения.
Это означает, что кассационный суд не должен превращаться еще в один суд факта.
Показательный пример рассматривался Верховным Судом РФ в определении от 28 сентября 2021 года № 87-УД21-2-К2.
Кассационный суд фактически самостоятельно переоценил доказательства, которые ранее исследовались областным судом, и пришел к собственному выводу относительно наличия доказательств провокации преступления со стороны сотрудников правоохранительных органов.
Верховный Суд указал на недопустимость такого подхода.
Для защитника это важный практический ориентир.
Кассационную жалобу нельзя строить исключительно на предложении: «посмотрите на доказательства еще раз и оцените их иначе».
Необходимо выявлять нарушение закона.
Например: суд использовал неисследованное доказательство, ограничил право защиты, не дал ответа на существенный довод, вышел за пределы своих полномочий или сделал вывод, который не мотивирован установленными обстоятельствами.
Именно тогда появляется предмет для кассационной проверки.
Адвоката нельзя лишить права спорить с обвинением
Одна из наиболее принципиальных гарантий уголовного процесса — возможность защиты свободно высказать свою позицию в судебных прениях.
Иногда на практике возникает довольно опасная ситуация.
Суд уже отказал защите в признании определенного доказательства недопустимым, после чего считает, что возвращаться к этому вопросу в прениях адвокат больше не вправе.
Это неверно.
В деле, рассмотренном Верховным Судом РФ 22 января 2020 года, председательствующий неоднократно прерывал адвокатов, когда они в прениях анализировали допустимость и достоверность доказательств.
Одного из защитников суд в итоге вообще лишил возможности продолжать выступление.
Верховный Суд признал такие ограничения незаконными.
Смысл здесь принципиальный.
Даже если суд уже отклонил ходатайство защиты о признании доказательства недопустимым, адвокат вправе в прениях вновь анализировать это доказательство и объяснять, почему на нем нельзя основывать обвинительный приговор.
Часть 1 статьи 248 УПК РФ не просто предоставляет защитнику такое право. Она предполагает обязанность защитника изложить суду свою позицию по существу обвинения, его доказанности, обстоятельствам, оправдывающим подсудимого или смягчающим его положение.
Есть и еще один важный момент.
Судья не должен до удаления в совещательную комнату фактически объявлять доказательство достоверным или недостоверным.
Окончательная оценка доказательств должна получить отражение в приговоре.
Поэтому фразы председательствующего в ходе процесса о том, что доводы защиты «ничем не подтверждаются», а конкретное доказательство является «достоверным», в определенных обстоятельствах могут свидетельствовать уже не просто о жестком ведении процесса, а о нарушении установленного порядка оценки доказательств.
Для защиты такие эпизоды необходимо обязательно фиксировать в протоколе судебного заседания.
Свидетель обвинения должен быть доступен для вопросов защиты
Еще одна проблема, регулярно возникающая в уголовных делах, — оглашение показаний свидетелей, которые непосредственно в суд не явились.
Само по себе оглашение показаний законом допускается.
Но оно не должно лишать обвиняемого реальной возможности оспаривать свидетельские показания.
В определении Верховного Суда РФ от 3 марта 2022 года № 37-УД22-1-К1 рассматривалась ситуация, когда показания нескольких свидетелей обвинения были оглашены в суде из-за невозможности обеспечить их явку.
При этом обвиняемая ранее также не имела полноценной возможности задать этим свидетелям вопросы и оспорить их показания, в частности в ходе очных ставок.
Несмотря на это, именно данные показания были использованы в качестве доказательств виновности.
Верховный Суд признал возникшую ситуацию существенной для оценки законности судебных решений.
На практике защитнику здесь необходимо обращать внимание не только на формальное наличие оснований, предусмотренных статьей 281 УПК РФ.
Нужно задавать более важный вопрос:
была ли у обвиняемого хотя бы на одной стадии процесса реальная возможность поставить показания этого человека под сомнение и задать ему вопросы?
Если такой возможности не было, а показания отсутствующего свидетеля стали одним из ключевых доказательств обвинения, это серьезный аргумент защиты.
Жалобу адвоката нельзя просто проигнорировать
Иногда нарушение намного проще и очевиднее.
Адвокат подал кассационную жалобу. Она поступила в суд. Но доводы этой жалобы в судебном постановлении вообще не рассмотрены.
Именно такая ситуация стала предметом рассмотрения Верховного Суда РФ в определении от 8 июня 2022 года № 19-УД22-8-К5.
Кассационная жалоба защитника была передана на рассмотрение одновременно с жалобой осужденного.
Однако суд фактически ее не рассмотрел: доводы адвоката в кассационном определении отражены не были, ответы на них отсутствовали, отдельного решения по жалобе принято не было.
На мой взгляд, это хороший пример того, почему после получения судебного акта необходимо не только читать его резолютивную часть.
Нужно буквально сопоставлять:
- что было написано в жалобе;
- какие конкретные доводы были поставлены перед судом;
- на какие из них суд действительно ответил;
- какие аргументы были оставлены без оценки.
Формальная фраза о том, что «доводы жалобы проверены и оснований для удовлетворения не имеется», далеко не всегда означает, что требования уголовно-процессуального закона выполнены.
В приговоре нельзя ссылаться на доказательство, которое суд не исследовал
Это правило кажется очевидным.
Но именно такие нарушения встречаются в судебной практике.
В деле, рассмотренном Верховным Судом РФ 21 февраля 2023 года № 19-УДП23-1-К5, в приговоре были использованы заключения судебно-химических экспертиз.
Экспертизы имели существенное значение: ими устанавливались вид и размер наркотических средств.
Но возникла принципиальная проблема.
Из протокола судебного заседания следовало, что эти доказательства непосредственно в судебном заседании не исследовались.
Иными словами, суд сослался при обосновании виновности на то, что в установленном законом порядке перед ним фактически не исследовалось.
Для адвоката отсюда следует практическое правило, которым я рекомендую никогда не пренебрегать:
приговор необходимо сопоставлять с протоколом судебного заседания.
Каждое значимое доказательство, на которое сослался суд, следует проверить:
- было ли оно действительно исследовано;
- каким способом;
- когда;
- участвовала ли защита в его исследовании;
- имела ли возможность заявить возражения и дать свою оценку.
Иногда именно такое построчное сопоставление дает основания для пересмотра дела.
Просьбу осужденного об участии защитника нельзя оставить без внимания
Право на защиту не становится формальностью после вынесения приговора.
В определении Верховного Суда РФ от 27 августа 2020 года № 39-УД20-2-К1 осужденный прямо просил рассмотреть его дело в кассационном порядке с участием адвоката, с которым было заключено соглашение и который ранее защищал его в первой и апелляционной инстанциях.
Однако данная просьба осталась без надлежащего разрешения.
В результате кассационное рассмотрение состоялось с участием прокурора, но без осужденного и его адвоката.
Для стороны защиты подобные обстоятельства необходимо оценивать с позиции реализации конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи и конкретных гарантий, установленных УПК РФ.
Если человек прямо заявил о желании пользоваться помощью выбранного им защитника, суд не вправе просто сделать вид, что такого заявления не существовало.
Кассационный суд не вправе заранее решать вопрос о виновности
Есть ограничения и для самого суда кассационной инстанции.
Отменяя судебное решение и возвращая дело на новое рассмотрение, вышестоящий суд не может заранее определить, какой приговор должен быть вынесен в будущем.
Такой вывод следует, в частности, из кассационного определения Верховного Суда РФ от 11 апреля 2019 года № 69-УД19-6.
В том деле президиум, направляя уголовное дело на новое рассмотрение, фактически не только оценил доказательства, но и сделал выводы, которые предрешали вопрос о виновности лица.
Это противоречит ограничениям, установленным уголовно-процессуальным законом.
Если дело возвращается на новое рассмотрение, новый состав суда должен оставаться свободным в оценке доказательств.
Вышестоящая инстанция не должна писать ему готовый будущий приговор.
Последнее слово подсудимого — не формальность
Последнее слово нередко воспринимается участниками процесса как церемониальная часть судебного разбирательства.
Это серьезная ошибка.
В апелляционном определении Верховного Суда РФ от 17 октября 2019 года № 59-АПУ19-9СП Верховный Суд оценивал ситуацию, когда председательствующий необоснованно прерывал последнее слово подсудимого, а затем удалил его из зала судебного заседания.
Такое нарушение было расценено как нарушение права на защиту.
Последнее слово принадлежит подсудимому.
Его содержание нельзя заранее ограничить тем, что суд считает относящимся или не относящимся к делу так же жестко, как обычное выступление участника процесса.
Когда это право фактически отбирается, возникает вопрос уже о законности всей процедуры постановления приговора.
Апелляция обязана отвечать на конкретные доводы защиты
Одна из наиболее частых проблем апелляционных постановлений — формальное рассмотрение жалобы.
Защита приводит конкретный анализ доказательств, указывает противоречия, объясняет, почему определенные обстоятельства подтверждают ее версию, а в ответ получает несколько стандартных предложений:
«оснований не доверять выводам суда не установлено»;
«доводы защиты являлись предметом проверки»;
«суд первой инстанции дал доказательствам надлежащую оценку».
Но статья 389.28 УПК РФ устанавливает требования к содержанию апелляционного решения.
Если защита заявляет конкретный и существенный довод, суд должен дать на него содержательный ответ.
Характерный пример — определение Верховного Суда РФ от 3 декабря 2024 года № 127-УД24-20-К4.
Адвокат подробно анализировал обстоятельства необходимой обороны, раскрывал содержание доказательств и объяснял, почему они подтверждают позицию осужденной.
Однако полноценного ответа на эти аргументы апелляционная инстанция фактически не дала.
Это стало предметом оценки Верховного Суда.
Поэтому одна из эффективных техник подготовки кассационной жалобы — составить таблицу:
довод апелляционной жалобы — ответ апелляционного суда.
Если напротив ключевого аргумента защиты содержательного ответа нет, это необходимо прямо показывать кассационной инстанции.
Необходимую оборону нельзя оценивать задним числом из спокойного кабинета
Особое место в практике Верховного Суда занимают дела о необходимой обороне.
Главная ошибка, которая здесь возникает, — оценивать действия обороняющегося уже после произошедшего, когда опасность миновала и можно спокойно рассуждать, какой именно удар был «необходим», куда можно было убежать и каким способом следовало защищаться.
Но человек принимает решение в момент нападения.
И закон исходит именно из характера реальной опасности, существующей в этот момент.
В определении от 5 сентября 2024 года № 49-УД24-13-К6 Верховный Суд обратил внимание на противоречие в выводах нижестоящего суда.
С одной стороны, было признано наличие посягательства, сопряженного с опасным для жизни насилием.
С другой — действия оборонявшегося были квалифицированы как превышение пределов необходимой обороны.
При этом суд не указал, какие именно конкретные действия вышли за допустимые пределы и почему.
Это крайне важный момент.
Нельзя написать в приговоре просто: «имело место явное несоответствие защиты характеру нападения».
Суд обязан объяснить, в чем конкретно это несоответствие выразилось.
В противном случае вывод рискует превратиться в предположение.
А часть 4 статьи 14 УПК РФ прямо запрещает основывать обвинительный приговор на предположениях.
Если существует реальная угроза жизни, человек вправе защищаться
Еще показательнее дело Воробьевой, рассмотренное Верховным Судом РФ 2 сентября 2021 года № 16-УД21-14-К4.
На женщину напал потерпевший и начал сдавливать ей горло.
Она стала задыхаться, не могла вырваться и нанесла нападавшему один удар ножом.
Суды установили сами обстоятельства нападения и реальную угрозу для жизни женщины.
При таких обстоятельствах Верховный Суд пришел к выводу, что действия соответствовали положениям части 1 статьи 37 УК РФ и преступлением не являлись.
Для дел о необходимой обороне это принципиальный ориентир.
Защита должна концентрироваться не только на количестве ударов или виде использованного предмета.
Нужно восстанавливать ситуацию нападения целиком:
- что делал нападавший;
- какова была интенсивность насилия;
- мог ли оборонявшийся реально оценить степень опасности;
- была ли угроза жизни;
- продолжалось ли нападение в момент ответных действий;
- мог ли человек физически прекратить посягательство иным способом.
И самое главное — обстоятельства необходимо оценивать глазами человека, находившегося внутри опасной ситуации, а не наблюдателя, изучающего материалы дела спустя несколько месяцев.
Замечания на протокол нельзя просто оставить без рассмотрения
Протокол судебного заседания — один из важнейших документов для последующего обжалования приговора.
Именно из него можно установить:
- какие доказательства фактически исследовались;
- какие ходатайства заявлялись;
- как реагировал суд;
- какие вопросы задавались;
- какие заявления делала защита.
Поэтому замечания на протокол имеют серьезное процессуальное значение.
В определении Верховного Суда РФ от 17 июня 2020 года № 67-УД20-5-К8 рассматривалась необычная ситуация.
Замечания на протокол не были рассмотрены, поскольку председательствующий судья после постановления приговора ушел в почетную отставку.
Однако Верховный Суд указал, что данное обстоятельство само по себе не позволяло оставить процессуальный вопрос нерешенным.
Если нарушение не было устранено в первой инстанции, восстановить процессуальные права участников обязан был апелляционный суд.
Практический вывод простой: замечания на протокол — не техническая переписка с судом.
Если содержание протокола искажает происходившее в заседании, бороться за его исправление необходимо последовательно вплоть до вышестоящих инстанций.
Конфискация денег тоже должна быть доказана
Отдельный вопрос — судьба денежных средств и другого имущества, изъятого в ходе расследования.
Сам факт обнаружения денег во время обыска еще не означает, что их автоматически можно обратить в доход государства.
В определении Верховного Суда РФ от 18 мая 2022 года № 5-УД22-29-К2 суд обратил внимание, что в приговоре не было приведено доказательств того, что изъятые денежные средства являлись доходом от преступной деятельности, орудием или средством совершения преступления либо соответствовали иным критериям статьи 104.1 УК РФ.
Не были надлежащим образом приведены и правовые основания обращения денег в доход государства.
Для защиты имущества это фундаментальный принцип.
Конфискация — не дополнительное наказание «на всякий случай».
Должна существовать доказанная законом связь конкретного имущества с преступлением либо иное прямо предусмотренное законом основание для его конфискации.
Если такой связи суд не установил и не мотивировал, соответствующая часть приговора подлежит самостоятельному оспариванию.
Что все эти дела объединяет
Если посмотреть на приведенную практику не как на набор отдельных определений Верховного Суда, становится заметна одна закономерность.
Приговоры и последующие судебные решения отменяются не потому, что защита просто еще раз заявила о невиновности человека.
Проблема возникает тогда, когда нарушается сама процедура, которая должна гарантировать справедливое судебное разбирательство.
Адвокату не дали полноценно выступить.
Свидетель не был доступен для перекрестной проверки.
Суд сослался на неисследованное доказательство.
Существенный довод жалобы оставили без ответа.
Ходатайство об участии защитника проигнорировали.
Кассационная инстанция вышла за пределы своих полномочий.
Подсудимому не дали реализовать право на последнее слово.
Необходимую оборону признали превышенной без объяснения того, в чем конкретно заключалось превышение.
Деньги конфисковали без установления предусмотренных законом оснований.
По отдельности некоторые из этих обстоятельств могут показаться кому-то «процессуальными мелочами».
Но уголовный процесс именно из таких гарантий и состоит.
И когда нарушение затрагивает право человека на защиту, порядок исследования доказательств или возможность суда сделать законный и обоснованный вывод о виновности, речь уже идет не о формальности.
Речь идет о законности приговора.
Вместо заключения
При подготовке апелляционной или кассационной жалобы я считаю принципиально важным уходить от общих утверждений.
Недостаточно написать:
- «суд не разобрался»;
- «приговор несправедлив»;
- «доказательств недостаточно»;
- «суд занял сторону обвинения».
Каждый сильный довод должен отвечать как минимум на четыре вопроса:
Что именно произошло?
Какая норма закона была нарушена?
Где это подтверждается материалами уголовного дела?
Как нарушение повлияло либо могло повлиять на законность судебного решения?
Именно такая логика превращает жалобу из эмоционального несогласия с приговором в юридический инструмент его пересмотра.
А практика Верховного Суда РФ показывает: даже вступивший в законную силу приговор не становится неприкосновенным, если при его постановлении были нарушены фундаментальные правила уголовного судопроизводства.
Адвокат Саяхов Рафаэль Вячеславович
регистрационный № 09/876
Материал подготовлен на основе положений УК РФ, УПК РФ и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации. При подготовке также использованы опубликованные Федеральной палатой адвокатов РФ материалы обзора судебной практики.
