Мобильный телефон в современной российской уголовно-процессуальной практике фактически превратился в один из ключевых источников доказательственной информации, поскольку аккумулирует значительный массив данных о частной жизни человека: переписку, звонки, фотографии, сведения о перемещениях, активности в сети Интернет и функционирующих в ней приложениях.
Предусмотренными в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РФ следственными действиями (обыск, выемка, осмотр и т.д.) такие устройства могут быть изъяты и осмотрены с привлечением специалистов (при учете соблюдения процессуальных требований к процедуре), обладающих определенными технико-криминалистическими возможностями и познаниями с целью изобличения необходимой информации, которая хотя может и не указывать на вашу причастность к вменяемому деянию, но свидетельствовать об ином преступлении в ваших действиях.
- Однако получить доступ к содержащейся в нем информации не всегда возможно за счет технико-криминалистических средств, которых порой бывает недостаточно, а иногда и не выгодно в угоду ограниченного времени.
В этом контексте, нередки случаи, когда следователь неправомерно «обязывает» свидетеля, подозреваемого или обвиняемого в ходе расследования уголовного дела предоставить пароль от телефона или биометрические данные тем самым получив открытый доступ без особых усилий и привлечения специалистов.
Тем не менее, предоставлять пароль или биометрические данные для входа в ваше устройство вы не обязаны, ввиду того, что ст. 51 Конституции РФ закрепляет право лица не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников.
- В правоприменительной практике это право распространяется не только на устные или письменные показания, но и на любые сведения, передача которых требует активного волеизъявления лица и потенциально может быть использована против него. Сообщение PIN-кода либо иного способа разблокировки устройства по своей сути является именно таким действием, поскольку фактически открывает доступ к информации, способной сформировать доказательственную базу обвинения.
Следует учитывать, что разграничение между изъятием устройства и получением доступа к его содержимому имеет принципиальное значение:
- Если изъятие телефона как предмета допускается независимо от согласия владельца, то получение информации, защищенной средствами аутентификации, затрагивает сферу конституционных гарантий. В этой связи любые требования следователя о предоставлении пароля не носят обязательного характера и не подкреплены нормами, устанавливающими ответственность за отказ предоставления пароля. Более того, подобные требования, особенно сопровождаемые давлением или введением в заблуждение относительно «обязанности» их исполнения, могут свидетельствовать о нарушении права на защиту.
На практике нередко используется тактика убеждения, при которой участнику процесса предлагается «содействовать следствию», ссылаясь на якобы формальный характер действия или его безвредность. Однако необходимо понимать, что после получения доступа к устройству объем извлекаемой информации не ограничивается рамками конкретного эпизода, а потому любые данные, в т. ч. не относящиеся к первоначальному предмету расследования, могут быть интерпретированы и использованы в дальнейшем. Именно поэтому реализация права, предусмотренного ст. 51 Конституции РФ, в данном аспекте приобретает не декларативный, а практический характер.
При этом целесообразно фиксировать такие обстоятельства в протоколе следственного действия и настаивать на участии защитника, который сможет дать оценку законности происходящего и при необходимости заявить соответствующие ходатайства и замечания. Подобное поведение не является воспрепятствованием расследованию, а представляет собой реализацию предусмотренных законом гарантий, направленных на обеспечение баланса между интересами государства и правами человека.
