Поручение на защиту арбитражного управляющего из другого региона, обвинённого в групповом мошенничестве в особо крупном размере, я принимал с пониманием: лёгким дело не будет. Оказалось сложнее вдвойне. Сменив местного коллегу, я вступил в процесс на стадии судебного производства.
Суть обвинения
По версии следствия, доверитель, используя служебное положение арбитражного управляющего индивидуального предпринимателя, решил незаконно приобрести право на имущество предпринимателя в особо крупном размере, включив в состав кредиторов требования подконтрольного юридического лица.
Изучив материалы дела, поучаствовав в нескольких заседаниях и пообщавшись с осведомлёнными лицами, я всё больше укреплялся во мнении о надуманности обвинения. Да, дополнительный кредитор появился, и размер его требований превышал совокупные требования остальных кредиторов. Но оставался главный нюанс — очерёдность удовлетворения. Требования «нового» кредитора не могли быть удовлетворены ни полностью, ни частично: имущества не хватало даже для первоочередных кредиторов (залоговых, по заработной плате и других). Новый кредитор появился лишь для того, чтобы на первом собрании в начинающемся деле о банкротстве был выбран «правильный» управляющий. О противоправном безвозмездном изъятии имущества или приобретении права на него речи не шло.
Обвинительный уклон и «решалa»
Между тем процесс шёл, свидетелей допрашивали, и обвинительный уклон суда не замечал только слепой.
Ларчик открылся просто. Известный в регионе адвокат, потомственный юрист, вхожий в серьёзные юридические круги, «параллельно» просил у доверителя «под судью» полтора миллиона рублей. Красноречиво и авторитетно убеждал, что иного выхода нет, иначе — тюрьма.
Доверитель принял непростое решение идти честным путём. Им и пошли — другим я бы тоже не советовал иначе. Региональное управление ФСБ спланировало, подготовило и грамотно провело оперативный эксперимент, фиксировавшийся с первой до последней секунды, чтобы никто не мог заявить о провокации. При получении аванса в 750 тысяч рублей «решалу» задержали. Следствие длилось недолго. Свидетели-судьи, включая судью, первоначально рассматривавшего дело доверителя, на официальное предложение следователя СК по особо важным делам письменно заявили об отказе проходить исследование на полиграфе на основании ст. 51 Конституции России. Просителя чужих денег судили за покушение на мошенничество; в том процессе я представлял потерпевшего. «Коллеге» назначили 2 года 9 месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии (дело № 1-1151/2016, Курганский городской суд). Требование о возмещении расходов потерпевшего на представителя приговором оставили «без рассмотрения»; этот недостаток устранили в Курганском областном суде корректировкой приговора суда первой инстанции (дело № 22-855/2017).
Оправдательный приговор
Дело доверителя в том же Курганском городском суде продолжил рассматривать другой судья. Тот процесс был действительно объективен: сторону защиты не только слушали, но и слышали.
По основному обвинению в мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ) доверитель оправдан за отсутствием состава преступления. Суд разделил мнение защиты: получение права требования чужого имущества само по себе не образует состава преступления при отсутствии реальной возможности в дальнейшем получить это имущество или право на него (дело № 1-169/2016). Право на реабилитацию доверителем реализовано.
Так закончилось непростое «простое» дело: там, где обвинение строилось на формальном появлении кредитора, решающее значение имели очерёдность удовлетворения требований и реальная возможность приобретения имущества.
