Член совета директоров не подписывает договоры и не платит налоги. Он голосует. И именно голос «за» одобрение крупной сделки, реструктуризации или вывода актива в 2026 году стал самостоятельным основанием для личной имущественной ответственности — вплоть до взыскания долгов компании из собственного имущества директора при её банкротстве.
Эта статья адресована члену совета директоров, в том числе независимому директору, который считает свою роль совещательной и защищённой самим фактом коллегиальности решения. Разграничим сразу: юрист компании (CLO) визирует документ единолично и отвечает за качество правовой экспертизы; член совета директоров одобряет решение коллегиально, и его голос становится частью основания солидарной ответственности вместе с исполнительным органом. Роли разные, а зона личного риска у второго — шире, чем принято думать. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 42, обновившее подходы к привлечению контролирующих должника лиц (КДЛ) к субсидиарной ответственности, сместило акцент с формального статуса на конкретные решения — и независимый директор перестал быть «пассажиром». Ниже — четыре зоны риска и то, что член совета обязан сделать до, а не после голосования.
Риск 1. Голос «за» как основание личной ответственности
Описание проблемы. Член коллегиального органа управления обязан действовать в интересах общества добросовестно и разумно (ст. 53.1 ГК РФ, ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах»). Одобрение сделки советом директоров само по себе не освобождает от ответственности — напротив, члены совета, проголосовавшие за причинившее убытки решение, несут ответственность солидарно с единоличным исполнительным органом. Голос «за» — это не выражение мнения, а юридически значимое действие, за которое директор отвечает своим имуществом.
Ключевое смещение 2026 года закреплено Пленумом ВС № 42: ответственность членов коллегиальных органов определяется индивидуально — за конкретные решения, приведшие к убыткам кредиторов, а не как общая ответственность за совокупные потери компании. Для директора это двойственный сигнал: он не отвечает за всё подряд, но отвечает персонально за каждую сделку, которую поддержал. При этом предпринимательский риск сам по себе основанием ответственности не является — привлекают за недобросовестное или неразумное поведение, а не за то, что бизнес-решение впоследствии оказалось убыточным.
Практический вывод из этой конструкции неочевиден для многих директоров. Раньше защита строилась на растворении вины в коллегиальности: «решение принимал весь совет, значит спрос со всех поровну и ни с кого конкретно». Пленум № 42 эту логику развернул. Теперь суд оценивает вклад каждого директора отдельно: как он голосовал по этой сделке, какой информацией располагал, был ли у него конфликт интересов. Директор, голосовавший «против» или заявивший обоснованное особое мнение, из-под удара выходит; директор, механически поддержавший решение, — остаётся под ним персонально, даже если формально «был как все».
Типовой сценарий. Совет директоров из семи человек одобряет сделку по продаже производственного актива связанному лицу с рассрочкой платежа. Через полтора года общество не может рассчитаться с кредиторами и уходит в банкротство; актив выведен, оплата по рассрочке не поступила. Конкурсный управляющий заявляет о привлечении к субсидиарной ответственности не только генерального директора, но и членов совета, голосовавших за сделку. Размер требований — 180 млн ₽. Директор, поддержавший решение без изучения условий сделки и рыночной цены актива, оказывается в числе солидарных ответчиков.
Что делать члену совета директоров.
- Перед голосованием требовать материалы по сделке: оценку рыночной цены, сведения о контрагенте и его связанности, экономическое обоснование.
- Разграничивать предпринимательский риск (защищён) и недобросовестность/неразумность (не защищена): решение должно опираться на достаточную информацию.
- Фиксировать в протоколе, какие документы были представлены к заседанию, — отсутствие материалов само по себе аргумент в пользу неразумности одобрения.
- При сомнениях голосовать «против» или «воздержался» и добиваться внесения мотива в протокол.
Риск 2. Независимый директор — в круге контролирующих лиц
Описание проблемы. Статус независимого директора не выводит его из круга КДЛ. Пленум ВС № 42 расширил и уточнил подход к определению контролирующих лиц: значение имеет доказанное влияние на принятие решений, а не формальная должность или декларированная независимость. Прежняя линия защиты — «я не управлял операционно», «я лишь независимый член совета», «я только проголосовал» — по разъяснениям Пленума перестала срабатывать: суды устанавливают вину членов совета директоров при рассмотрении дела по существу, исследуя их реальное участие в решении.
Одновременно Пленум дал независимому директору инструмент защиты, которого не было у номинала: если директор докажет, что его участие в решении было добросовестным и разумным — он опирался на проверенную информацию, привлекал экспертов, не имел конфликта интересов, — он освобождается от ответственности. Иными словами, независимость перестала быть щитом сама по себе, но добросовестное деловое суждение стало реальным основанием освобождения. По данным о практике привлечения к субсидиарной ответственности, доля удовлетворённых требований остаётся высокой, что делает эту защиту не теоретической, а необходимой.
Отдельно стоит понимать логику расширения круга КДЛ. Пленум последовательно бьёт по фигуре «формального» участника управления: и по номинальному директору, который «только подписывал», и по теневому бенефициару, который решений формально не принимал, но фактически определял их. Независимый директор находится между этими полюсами — формально он в органе управления, но позиционирует себя как внешнего, невовлечённого контролёра. Именно эта промежуточность и создаёт риск: суд не примет статус независимости как данность, а будет исследовать фактическое участие в конкретных решениях. Поэтому для независимого директора добросовестность — не абстрактная категория, а набор действий, которые нужно совершить и задокументировать до, а не после голосования.
Типовой сценарий. Независимый директор входит в совет крупного общества, получает вознаграждение и репутационно связан со своим статусом «внешнего» контролёра. Совет одобряет серию заимствований у связанного кредитора на нерыночных условиях. При банкротстве управляющий включает независимого директора в число КДЛ, ссылаясь на его голоса «за». Директор, у которого нет ни особых мнений в протоколах, ни следов запроса дополнительной информации, ни привлечённых экспертных заключений, лишён доказательств своей добросовестности — и отвечает наравне с остальными.
Что делать независимому директору.
- Не полагаться на статус независимости как на иммунитет: он не исключает квалификацию как КДЛ.
- Формировать доказательства добросовестности заранее: письменные запросы информации, экспертные заключения, зафиксированные основания решения.
- Проверять наличие конфликта интересов по каждой сделке с заинтересованностью и заявлять о нём.
- При недостатке информации не голосовать «за»: разумность требует полноты сведений на момент решения.
Риск 3. Чужая налоговая недоимка на личном балансе директора
Описание проблемы. Отдельный и недооценённый источник субсидиарной ответственности члена совета — налоговые доначисления обществу. Если компания получает крупное доначисление (по результатам выездной проверки за прошлые периоды), не может его погасить и банкротится, ФНС как кредитор инициирует привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности по непогашенной налоговой задолженности. Член совета, одобрявший сделки или структуру, которые инспекция впоследствии переквалифицировала (дробление, схемы по НДС, ст. 54.1 НК РФ), попадает в зону риска наравне с исполнительным органом.
Здесь принципиально разграничение налоговой и гражданско-правовой ответственности. Субсидиарная ответственность — гражданско-правовой механизм возмещения вреда кредиторам, а не мера налоговой ответственности. Из этого следует ключевое уточнение 2026 года: Конституционный Суд РФ, а вслед за ним Пленум ВС № 42, исключили налоговые штрафы из объёма субсидиарной ответственности — с контролирующего лица нельзя взыскать в порядке субсидиарки штрафную составляющую доначисления. В личный риск директора попадают недоимка и пени, но не штраф. С учётом ставок 2026 года (НДС 22%, налог на прибыль 25%) даже «очищенная» от штрафа сумма недоимки с пенями по крупной переквалифицированной сделке способна исчисляться десятками миллионов.
Типовой сценарий. Совет одобряет реорганизацию группы, которую инспекция позднее квалифицирует как искусственное дробление. Обществу доначисляют 60 млн ₽ (недоимка, пени, штраф). Компания банкротится, ФНС заявляет субсидиарную ответственность. Штраф из требования к директору исключается, но недоимка и пени — порядка 45 млн ₽ — остаются в объёме личной ответственности членов совета, поддержавших реорганизацию. Директор, который на заседании поинтересовался бы налоговой стороной реорганизации и потребовал заключение, имел бы шанс либо не допустить решение, либо документально дистанцироваться от него; директор, проголосовавший «за» без единого вопроса, оказывается солидарным должником по чужой, по сути, недоимке.
Что делать члену совета директоров.
- Оценивать налоговые последствия одобряемых сделок и реструктуризаций до голосования, а не по факту проверки.
- При расчёте личного риска разделять недоимку и пени (входят в субсидиарную ответственность) и штрафы (не входят).
- Требовать налоговую экспертизу по сделкам с признаками переквалификации (дробление, вычеты по НДС, внутригрупповые операции).
- Не одобрять решения с явными налоговыми рисками без письменного заключения о их допустимости.
Риск 4. Отсутствие следов делового суждения в протоколах
Описание проблемы. Даже добросовестный директор проигрывает спор, если не может это доказать. Освобождение от субсидиарной ответственности по логике Пленума № 42 строится на демонстрации разумного делового суждения: директор действовал на основании достаточной информации, без конфликта интересов, в пределах обычного предпринимательского риска. Но если в протоколах совета нет ни запросов информации, ни особых мнений, ни ссылок на экспертизу — доказывать нечем. Молчаливое одобрение «за» неотличимо от небрежного.
Российское корпоративное право и разъяснения Пленума дают директору инструменты защиты, но пользоваться ими нужно на этапе принятия решения, а не в суде. Практика привлечения к субсидиарной ответственности показывает, что решающим часто становится не существо сделки, а наличие или отсутствие документального следа добросовестности конкретного директора.
Типовой сценарий. Два члена совета голосуют «за» одну и ту же спорную сделку. Первый ограничился поднятием руки. Второй перед заседанием письменно запросил оценку актива, получил заключение о рыночности цены и добился, чтобы это было отражено в протоколе. При банкротстве управляющий заявляет требования к обоим. Первый не может доказать, на чём основывал решение, и остаётся ответчиком; второй представляет документальный след своей разумности и освобождается от ответственности. Существо сделки было одинаковым — разошлись исходы, потому что разошёлся объём доказательств добросовестности.
Что делать члену совета директоров.
- Добиваться, чтобы протокол фиксировал перечень представленных к заседанию материалов и результаты голосования пофамильно.
- При несогласии заявлять особое мнение и требовать его приобщения к протоколу — это прямое доказательство непричастности к убыточному решению.
- Хранить личный архив: запросы информации, полученные заключения, переписку по подготовке заседаний.
- Инициировать привлечение независимых экспертов по сделкам с существенным риском и фиксировать это в решении совета.
Алгоритм действий члена совета директоров
1. До заседания — запросить полный комплект материалов по каждой выносимой на одобрение сделке: оценку, обоснование, сведения о контрагенте и заинтересованности.
2. Проверить наличие личного конфликта интересов и при его наличии заявить самоотвод либо раскрыть заинтересованность.
3. Оценить налоговые последствия сделки/реструктуризации; при признаках переквалификации требовать налоговое заключение.
4. Принять решение на основе достаточной информации: при её недостатке — не голосовать «за».
5. Зафиксировать в протоколе перечень изученных документов, результат голосования пофамильно и — при несогласии — особое мнение.
6. Сформировать и хранить личный архив доказательств добросовестности по каждому существенному решению.
Минимальный документ-пакет: материалы по сделке с оценкой рыночной цены и обоснованием; заявление о заинтересованности/самоотводе (при наличии конфликта); налоговое заключение по сделкам с риском переквалификации; протокол совета с пофамильным голосованием и особым мнением; личный архив запросов информации и экспертных заключений.
Выводы
Субсидиарная ответственность члена совета директоров в 2026 году — это не абстрактная угроза для «первых лиц», а прямое следствие каждого голоса «за». Пленум ВС № 42 сделал ответственность индивидуальной: директор больше не отвечает за всё, но отвечает лично за конкретные одобренные им решения, а статус независимого директора перестал быть иммунитетом. Одновременно тот же подход дал реальную защиту — добросовестное деловое суждение, подтверждённое документами. Разница между привлечением и освобождением определяется не в зале суда, а в момент голосования: тем, изучил ли директор сделку, разграничил ли предпринимательский риск и недобросовестность, оставил ли след своей добросовестности в протоколе. Одобряя сделку без этого, член совета одобряет собственный риск.
Нормативные акты и судебная практика
- Гражданский кодекс РФ: ст. 53.1 (ответственность лиц, уполномоченных выступать от имени юридического лица и членов коллегиальных органов).
- Федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»: ст. 71 (ответственность членов совета директоров); нормы об одобрении сделок с заинтересованностью.
- Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», глава III.2 (субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц).
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 42 (изменения к Постановлению Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 о привлечении КДЛ к ответственности при банкротстве).
- Постановление Конституционного Суда РФ об исключении налоговых штрафов из объёма субсидиарной ответственности.
- Налоговый кодекс РФ: ст. 54.1 (пределы осуществления прав по исчислению налога) — применительно к переквалификации одобренных сделок.
- Судебная практика по субсидиарной ответственности членов совета директоров и основаниям освобождения КДЛ, 2024–2026.
- Статистика привлечения к субсидиарной ответственности (доля удовлетворённых требований).
Ивкин Руслан Алексадрович , управляющий партнёр / налоговой практики,
Материал носит информационно-аналитический характер и не является юридической консультацией. Применимость выводов зависит от конкретных обстоятельств и документов проекта.
