Есть у нас на федеральном телевидении довольно любопытная передача — «Беременна в 16». Теперь она называется «Мама в 16». Школьницы рассказывают о беременности, отношениях со своими парнями, семейных скандалах, свадьбах и рождении детей. Всё это снимают, красиво монтируют, сопровождают рекламой и показывают многомиллионной аудитории.
Зрители переживают, ругаются в комментариях, обсуждают поведение родителей и будущих отцов. Кто-то сочувствует, кто-то осуждает, кто-то ждёт следующую серию.
А я, как юрист, смотрю на происходящее и никак не могу отделаться от одного вопроса: кто-нибудь вообще проверяет эти истории на предмет преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних?
Ведь среди участниц есть девушки, забеременевшие в 15 лет, в том числе от мужчин, значительно старше их самих.
Например, история Арины из Кирсанова. В “публикации НГС55 от 9 марта 2026 года” сообщается, что девушка забеременела в 15 лет от 24-летнего Николая. Более того, журналисты пишут, что мужчина согласился жениться, опасаясь уголовной ответственности.
Другие издания указывают, что на момент беременности Арине уже исполнилось 16 лет.
Для обычного зрителя разница, возможно, невелика. Для уголовного закона — принципиальная.
Часть 1 статьи 134 УК РФ предусматривает уголовную ответственность совершеннолетнего за половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста.
И здесь необходимо понимать одну вещь. Согласие несовершеннолетней, одобрение родителей, совместное проживание и даже последующая свадьба сами по себе не исключают состава преступления.
Да, законодатель предусмотрел возможность освобождения от наказания при определённых условиях в связи со вступлением в брак с потерпевшей. Но это не означает, что можно сначала совершить преступление, а потом расписаться и считать вопрос закрытым.
Разумеется, сама по себе беременность шестнадцатилетней девушки ещё не свидетельствует о преступлении. Семнадцатилетний парень также не является субъектом преступления по ст. 134 УК РФ. И далеко не всякие отношения несовершеннолетних требуют вмешательства следствия.
Но девушка, родившая в шестнадцать, вполне могла забеременеть в пятнадцать. А если её партнёру на момент соответствующих отношений уже исполнилось восемнадцать лет, возникают основания для проверки признаков преступления.
Так почему же это вызывает у меня больше вопросов, чем у создателей передачи?
Впрочем, утверждать, что правоохранительные органы совершенно не реагируют на происходящее, было бы неправильно.
В ноябре 2024 года “издание E1.RU сообщило”, что участницу проекта Милану Алексееву, забеременевшую от 21-летнего молодого человека, вызывали в Следственный комитет и подразделение по делам несовершеннолетних. Сама девушка подтвердила эту информацию журналистам, однако пояснила лишь, что всё закончилось благополучно.
Что именно проверяли и какие процессуальные решения принимались, из публикации неизвестно.
И это, пожалуй, ещё интереснее.
Получается, отдельные истории всё-таки привлекают внимание правоохранительных органов. Но сколько таких проверок проводилось за всё время существования передачи? По каким эпизодам? Возбуждались ли уголовные дела? Сколько сообщений о возможных преступлениях осталось без процессуальной оценки?
Публичных достоверных сведений, позволяющих ответить на эти вопросы, мне обнаружить не удалось.
Между тем ещё в апреле 2025 года “«Ведомости» сообщали” , что в Совете Федерации предложили запретить передачу из-за опасений, связанных с нормализацией подростковой беременности.
Обсуждать запрет телевизионного шоу, конечно, можно долго. У нас вообще любят запрещать. Это значительно проще, чем разобраться в обстоятельствах конкретных историй.
Но лично меня интересует несколько иной вопрос.
Почему публично показанные обстоятельства, потенциально указывающие на совершение преступлений против несовершеннолетних, не становятся предметом понятной и последовательной правовой оценки?
Статья 144 УПК РФ прямо предусматривает проверку сообщений о преступлениях, распространённых в средствах массовой информации. Такую проверку следователь проводит по поручению руководителя следственного органа. Редакция СМИ по законному требованию обязана предоставить имеющиеся материалы, подтверждающие сообщение о преступлении.
Иными словами, если в телевизионном сюжете содержатся конкретные сведения о возможном преступлении, уголовно-процессуальный закон предусматривает механизм их проверки.
Не нужно ждать, пока несовершеннолетняя девушка лично придёт в отдел Следственного комитета и напишет заявление. Тем более что сама она может вообще не понимать юридического значения произошедшего.
Да и родители, судя по некоторым сюжетам, далеко не всегда способны объективно оценить ситуацию.
При этом я совершенно не призываю записывать всех совершеннолетних участников передачи в преступники, а несовершеннолетних матерей подвергать публичному осуждению. Они нуждаются в поддержке и защите, а не в очередной порции оскорблений.
Но сострадание к несовершеннолетней не должно превращаться в правовую индульгенцию для взрослого человека.
Уголовный закон существует не для украшения справочно-правовых систем. Если имеются сведения о признаках преступления, их необходимо проверять, независимо от того, насколько трогательной получилась телевизионная история.
Поэтому намерен направить обращения в Следственный комитет и прокуратуру с просьбой дать правовую оценку конкретным эпизодам передачи, в которых сведения о возрасте участников вызывают обоснованные вопросы с точки зрения ст. 134 УК РФ.
Речь не идёт о требовании кого-либо немедленно привлечь к уголовной ответственности. Для этого существует следствие, а не телевизионная аудитория. Необходимо установить фактические обстоятельства, возраст участников на момент предполагаемых отношений, проверить наличие либо отсутствие признаков преступления и принять предусмотренное законом процессуальное решение.
И если соответствующие проверки уже проводились, хотелось бы получить подтверждение этого в пределах информации, которую закон позволяет раскрывать.
Полагаю, общество вправе знать, осуществляется ли надлежащая правовая оценка подобных историй.
А пока ситуация выглядит довольно странно.
Взрослые обсуждают демографию, семейные ценности, нравственность подрастающего поколения. Телевидение выпускает новые сезоны передачи о беременных школьницах. Зрители спорят, рекламодатели получают аудиторию.
А мне почему-то хочется узнать, не потерялась ли среди всего этого телевизионного благополучия одна небольшая деталь — Уголовный кодекс Российской Федерации.
Материал подготовлен на основании общедоступных публикаций СМИ. Изложенные обстоятельства отдельных эпизодов требуют проверки уполномоченными органами и не являются утверждением о виновности конкретных лиц.
