Конституционный Суд РФ не поддержал заявителя, который жаловался на неопределенность ч.5 ст. 108 УППК РФ. Спорная норма, примененная в его деле, разрешает суду избирать меру пресечения в виде заключения под стражу “заочно” – то есть без личного присутствия обвиняемого, – только если этот обвиняемый объявлен в международный или межгосударственный розыск.
Между тем заявителя объявили в международный розыск уже после того, как ранее суд вынес “заочное” решение о его заключении под стражу (отметим, что суд в этом решении воспользовался формулировкой “был объявлен в федеральный (межгосударственный) розыск, причем при проведении розыскных мероприятий установлено его намерение выехать за пределы территории РФ”). А на момент принятия этого судебного акта заявитель был объявлен “всего лишь” в федеральный розыск, но ни о межгосударственном, ни о международном розыске речи не было.
Вышестоящие суды указали, что для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого достаточно одного постановления об объявлении заявителя в розыск, неважно какой именно розыск, – конечно, если имеются основания, перечисленные в ст. 97 УПК РФ. А доводы о нарушении порядка объявления в межгосударственный розыск не основаны на законе.
Тем не менее ни в одном судебном акте по делу заявителя прямо не утверждалось, что он был объявлен именно в межгосударственный розыск, хотя на этом строились апелляционные и кассационные жалобы. Поэтому заявитель и обратился в Конституционный Суд РФ – он усмотрел в ч. 5 ст. 108, ст. 22, ст. 46 УПК РФ правовую неопределенность, позволяющую суду избрать меру пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого, объявленного не только в международный и (или) межгосударственный розыск, но и в иной вид розыска.
Конституционный Суд РФ отметил следующее:
- по общему правилу арест нужно проводить в присутствии обвиняемого, который лично ознакомится с материалами дела и доведет до сведения суда свои доводы. Но если принципиально запретить заочные аресты, то это поставит в выгодное положение тех недобросовестных обвиняемых, которые уклоняются от правосудия и злоупотребляет своими правами. Поэтому допустимо ограничить принцип заключения под стражу только при условии личного и очного участия обвиняемого в процедуре, если такое ограничение соразмерно конституционно значимым целям, что и отражено в тексте ч. 2 ст. 123 Конституции РФ, притом что такие судебные процедуры в целом обеспечивают соблюдение конституционных требований справедливого судопроизводства и реализацию задач уголовного права и процесса;
- федеральный розыск, действительно, фактически приравнивался к межгосударственному (Регламент СНГ по межгосударственному розыску лиц ), потому что согласно сноске к п. 13 Инструкции о едином порядке осуществления межгосударственного розыска лиц (утв. 06.09.2007 на заседании Совета министров внутренних дел СНГ) для органов внутренних дел РФ отдельного объявления разыскиваемых лиц в межгосударственный розыск не требуется, т.к. данная процедура осуществляется при существующей системе объявления федерального розыска и не подменяет собой международный розыск. Правда, сейчас в упомянутом Регламенте, регулирующем в настоящее время тот же вопрос, подобной оговорки не сделано, притом что его пункт 15 в остальном практически дословно воспроизводит содержание пункта 13 названной Инструкции. Следовательно, объявление в федеральный розыск в РФ не обязательно сопровождается объявлением такого лица в межгосударственный розыск;
- тем не менее данные разновидности розыска, как и международный розыск, являются не взаимоисключающими, а взаимодополняющими, в принципиальном плане совпадающими по своему содержанию и целям, отличаются они лишь территориальным охватом проводимых мероприятий. Хотя обязательным условием международного розыска (по линии Интерпола) является предварительное или одновременное объявление межгосударственного розыска;
- более того, указание на межгосударственный розыск было включено в ч. 5 ст. 108 УПК РФ только в 2019 году. Ранее заочный арест предполагался только при объявлении лица в международный розыск, а вот именно его процедура предполагает обязательное наличие судебного решения об аресте разыскиваемого лица. То есть судебное решение о заключении под стражу было нужно для инициации розыска, а не наоборот. А чтобы начать межгосударственный розыск, такое судебное решение не нужно. Хотя его наличие также важно – например, при решении вопроса о выдаче РФ задержанного лица;
- кроме того, Конституционный Суд РФ ранее неоднократно указывал, что ч. 5 счт. 108 УПК РФ не умаляет гарантии прав обвиняемого при принятии судом заочного решения о заключении под стражу, если обвиняемый объявлен в международный розыск. Данная правовая позиция является универсальной, ее содержание в целом применимо к избранию такой меры пресечения при розыске любого вида;
- то есть объявление лица в розыск именно определенного вида – это не самостоятельная юридическая гарантия прав обвиняемого при его заочном аресте;
- суд как орган правосудия призван обеспечить законное, обоснованное и справедливое решение по этому вопросу вне зависимости от того, объявлен ли обвиняемый в розыск (международный, межгосударственный или федеральный) или же он не скрывается от правосудия,
- а вот если вопрос о возможности заочного ареста будет решаться по-разному в зависимости от того, в какой вид розыска – международный, межгосударственный или федеральный – объявлен обвиняемый, при одинаковых целях розыска, одинаковом правовом положения разыскиваемого лица как обвиняемого в преступлении, и одинаковых основаниях для применения данной меры пресечения (сокрытие обвиняемого от правосудия), то в этом будут усматриваться признаки нарушения конституционного принципа равенства перед законом и судом,
- поэтому ч. 5 ст. 108 УПК РФ признается не противоречащей Конституции РФ, поскольку ее применение при избрании судом меры пресечения в виде заключения под стражу при наличии законных оснований для этого в отношении обвиняемого, объявленного в федеральный розыск, – безотносительно к тому, был ли он также объявлен в международный или межгосударственный розыск, – не влечет нарушения его конституционных прав в системе действующего правового регулирования, предусматривающего гарантии доведения, в том числе – в случае фактического помещения под стражу – личного и очного, обвиняемым до сведения суда своей позиции относительно наличия оснований для применения данной меры пресечения.
