Аннотация: В статье анализируется системная проблема правоприменительной практики, связанная с привлечением к уголовной ответственности за соучастие в мошенничестве лиц, действовавших в условиях непреодолимого заблуждения. Автор, опираясь на адвокатскую практику, выявляет противоречие между формальным подходом следствия и судов и конституционным принципом вины. Предлагаются пути решения проблемы через изменение сложившейся судебной практики и толкования уголовного закона.
Ключевые слова: соучастие, мошенничество, принцип вины, объективное вменение, непреодолимое заблуждение, умысел, субъективная сторона преступления.
Текст статьи:
В последние годы юридическое сообщество столкнулось с тревожной тенденцией в правоприменительной практике по делам о мошенничестве, организованном группой лиц. Речь идет о случаях, когда к уголовной ответственности в качестве соучастников привлекаются лица, изначально сами являвшиеся жертвами преступления, введенные в заблуждение и психологически подавленные организаторами преступной схемы. Формальный подход к квалификации их действий создает ситуацию фактического объективного вменения, что грубо противоречит основам уголовного права.
Суть проблемы
Типичная ситуация выглядит следующим образом. Гражданин (часто молодежь, студенты, пенсионеры) становится объектом атаки телефонных мошенников, использующих сложные методы социальной инженерии. Злоумышленники, имитируя деятельность государственных органов (ФСБ, МВД, Госуслуги), создают у лица искусственную реальность: ему внушают, что он фигурирует в качестве подозреваемого по уголовному делу, что на его имя оформлены незаконные кредиты или что он обязан участвовать в проведении оперативно-розыскных мероприятий. Под давлением, шантажом и с использованием поддельных официальных документов (повесток, обязательств о неразглашении) лицо совершает действия, объективно входящие в схему мошенничества (передает денежные средства «курьерам», получает посылки, предоставляет доступ к банковским счетам).
Ключевой элемент, который зачастую игнорируется следствием и судом, — это субъективное отношение такого «соучастника» к содеянному. Он действует не с прямым умыслом на хищение чужого имущества, а в состоянии непреодолимого заблуждения, будучи глубоко убежденным в правомерности и даже необходимости своих действий для «защиты от угрозы» или «помощи государству». Его воля подавлена, а интеллектуальный момент умысла, предполагающий осознание общественной опасности деяния, отсутствует.
Несмотря на это, в приговорах нередко можно встретить следующую логику: лицо достигло возраста уголовной ответственности, было вменяемо, осознавало, что передает денежные средства, следовательно, осознавало и общественную опасность своих действий. Такой вывод представляет собой классический пример объективного вменения, запрещенного ч. 2 ст. 5 УК РФ и ст. 49 Конституции РФ. Бремя доказывания отсутствия умысла фактически возлагается на самого обвиняемого, что извращает презумпцию невиновности.
Пути решения
Преодоление сложившегося кризиса правоприменения требует системных изменений на нескольких уровнях.
-
Изменение практики оценки доказательств судами. Необходим отказ от формального подхода и переход к тщательному исследованию субъективной стороны преступления. Суды обязаны устанавливать не только факт совершения физического действия, но и его мотивацию, а также истинное осознание лицом характера этого действия. Должны учитываться все обстоятельства, свидетельствующие о заблуждении: психологическое давление, имитация официальных документов, изоляция лица от внешнего мира, отсутствие корыстной мотивации (получение мизерных сумм на «проезд» при передаче миллионов).
-
Использование существующих правовых конструкций. Уголовный закон предоставляет инструменты для корректной квалификации. В подобных ситуациях правоприменителям следует активнее использовать конструкцию «добросовестного исполнителя», чьи действия лишены признаков уголовно наказуемого деяния в связи с отсутствием вины. Кроме того, в действиях таких лиц могут отсутствовать признаки состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, а при наличии формальных признаков иного нарушения (например, ст. 159.3 УК РФ) должен решаться вопрос о малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ) или наличии смягчающих обстоятельств.
-
Вмешательство высших судебных инстанций. Наиболее эффективным решением стало бы принятие разъясняющего постановления Пленума Верховного Суда РФ, которое:
-
Четко сформулировало бы критерии разграничения умышленного соучастия и действий, совершенных в условиях непреодолимого заблуждения.
-
Обязало суды оценивать не только объективную, но и субъективную связь между участниками преступной группы, требуя от обвинения доказывания общности умысла.
-
Подчеркнуло недопустимость осуждения лиц, чьи действия были обусловлены обманом, не позволившим им осознать фактический характер и общественную опасность своих деяний.
-
Заключение
Сложившаяся практика привлечения к уголовной ответственности жертв мошенничества в качестве соучастников не только порождает вопиющие случаи судебных ошибок и ломает судьбы людей, но и подрывает основные принципы уголовного права — справедливость, гуманизм и виновную ответственность. Задача правового сообщества — добиться того, чтобы закон защищал настоящих потерпевших, а не карал тех, кто сам нуждается в защите от преступных посягательств. Для этого необходимо решительное изменение правоприменительного подхода в сторону установления подлинной, а не мнимой вины.
