В уголовном праве существует принцип, который редко вызывает споры в теории, но регулярно становится предметом дискуссий в судебных заседаниях. Правоохранительные органы вправе расследовать преступления, выявлять их и собирать доказательства. Но вправе ли они создавать ситуацию, в которой преступление становится возможным?
На первый взгляд вопрос кажется риторическим. Однако именно вокруг него строится большинство споров о провокации преступления.
Провокация преступления чаще всего становится предметом судебного разбирательства по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе. Именно в этих категориях дел принципиальное значение приобретает вопрос о том, существовал ли у лица преступный умысел до вмешательства сотрудников правоохранительных органов либо он сформировался в результате их действий. Ответ на этот вопрос во многом определяет не только правовую оценку произошедшего, но и допустимость полученных доказательств.
Если человек уже принял решение нарушить закон, действия сотрудников правоохранительных органов направлены лишь на фиксацию его поведения. Но если решение становится результатом настойчивых предложений, уговоров или специально созданной ситуации, возникает закономерный вопрос: существовало бы это преступление без вмешательства?
Ответ далеко не всегда очевиден.
Поэтому в подобных делах значение имеет не столько сам факт проведения оперативно-розыскных мероприятий, сколько их содержание. Суд оценивает не только конечный результат, но и путь, который к нему привел. Кто первым проявил инициативу? Кто определял развитие событий? Имел ли обвиняемый намерение совершить преступление до контакта с оперативными сотрудниками? Именно эти обстоятельства позволяют определить, где заканчивается законная деятельность правоохранительных органов и начинается недопустимая провокация.
В адвокатской практике подобные вопросы редко имеют однозначный ответ. Одни и те же материалы уголовного дела могут по-разному восприниматься стороной обвинения и стороной защиты. Именно поэтому исследование обстоятельств возникновения преступного умысла становится одной из наиболее сложных задач судебного разбирательства.
Провокация преступления — это не вопрос доверия к обвиняемому и не попытка поставить под сомнение деятельность правоохранительных органов. Это вопрос соблюдения принципов уголовного судопроизводства.
Именно этим объясняется особое внимание судов к обстоятельствам, предшествовавшим совершению преступления. Иногда ответ на вопрос о законности уголовного преследования находится не в моменте задержания, а значительно раньше — в первых действиях тех, кто это преступление документировал.
