Информационные технологии сегодня активно развиваются и внедряются в повседневную жизнь человека. Не лишена прогресса и сфера преступного мира, в связи с чем перед законодателем стоит задача обеспечивать правовым регулированием развивающиеся сферы общественных отношений.
Состав указанного преступления подвергся резкой критике в силу своей неопределенности, подмены имеющихся составов. Действительно, для понимания диспозиции статьи необходимо обращаться к нормативной базе, разъясняющей значения используемых терминов. Понятия «компьютерная информация», «ввод, удаление, блокирование, модификация компьютерной информации» и др. содержатся в Федеральном законе от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». В то же время ст. 272 УК РФ определяет компьютерную информацию как сведения (сообщения, данные), представленные в форме электрических сигналов, независимо от средств их хранения, обработки и передачи.
В целом же диспозиция статьи характеризуется как бланкетная, что является не только главной ее особенностью, но и определяющим недостатком. С одной стороны, мы имеем классическое определение мошенничества, которое осложнено лишь новым способом его совершения – посредством компьютерной информации. С другой, – становится невозможным отличить содеянное от кражи или иных составов преступлений главы 28 УК РФ.
Поскольку законодателем состав определен именно как мошенничество, то объективная сторона рассматриваемого деяния характеризуется способами мошенничества – обманом или злоупотреблением доверием. Вместе с тем, вопрос о действительном наличии этих признаков при хищениях в сфере компьютерной информации ставится под сомнение. Поскольку как обман, так и злоупотребление доверием взывают к необходимости прямого взаимодействия потерпевшего и преступника, то специфика хищения в сфере компьютерной информации позволяет последнему сохранить анонимность перед потерпевшим.
Простым примером могут служить такие способы совершения хищений, как фишинг, вишинг и др., когда потерпевший, будучи уверенным в том, что действует от своего имени и в своем интересе, ошибочно передает информацию, необходимую для идентификации себя в интернет-банке злоумышленнику, который в последующем использует указанную информацию для беспрепятственного доступа к имуществу потерпевшего.
К примеру, переход по вредоносной ссылке совершается потерпевшим добровольно, кроме того, непосредственного взаимодействия со злоумышленником не происходит. Вместе с тем, результатом описанного деяния злоумышленника является лишь передача идентифицирующей информации, но не самого имущества, т.е. потерпевший не осуществляет никаких действий по передаче злоумышленнику своего имущества или прав на него.
Переход имущества происходит путем использования полученной обманным путем информации. В этой связи в литературе высказывается мнение, на наш взгляд обоснованное, о том, что в описанной ситуации происходит обман не потерпевшего, а компьютерной системы, которая предоставляет злоумышленнику имущество или права на него, ошибочно идентифицируя его как законного владельца. По указанным доводам была попытка рассматривать в указанном составе два объекта, добавив к уже имеющемуся объекту, отношениям собственности, – отношения по безопасному обороту информации.
Вместе с тем, общественная опасность мошенничества, как и любого другого вида хищения заключается в посягательстве на институт гражданского права – вещное право. Однако до сих пор информация как таковая не рассматривается как объект гражданских прав, а значит вещного права на информацию нет. Предполагается, что в случае признания информации объектом гражданских прав мы сможем говорить о полноценном двухобъектном составе мошенничества в сфере компьютерной информации.
В настоящее время многие теоретики склоняются к мнению, что большинство деяний, квалифицируемых по ст. 159.6 УК РФ, в сути своей являются кражей. В связи с чем предлагается убрать рассматриваемый состав, внести соответствующие изменения в ст. 158, добавив в нее квалифицирующий признак «в сфере компьютерной информации».
Представляется, что такой подход позволит избежать двойного регулирования и позволит решать вопрос квалификации деяний в рамках имеющейся нормативной базы.
Таким образом, выделение отдельного состава мошенничества лишь по признаку специфического способа совершения на наш взгляд является необоснованным и преждевременным.
Предполагается, что имеющееся регулирование в части квалификации преступлений против собственности способно выдержать нагрузку развивающихся общественных отношений в информационной сфере. Вместе с тем, полагаем, что имеющиеся составы в сфере хищения подлежат пересмотру в части добавления новой терминологии, которая в свою очередь должна получить развитие в иных нормативных актах.













