Один мой хороший знакомый, друг детства, в 2025 году обратился в суд с иском к своей внучатой племяннице (назовем ее Машей), 2006 года рождения, о признании утратившей право пользования жилым помещением – муниципальной квартирой, в которой они были зарегистрированы вдвоем.
В 2008 году Машиных родителей лишили родительских прав, девочку передали под опеку и в 2009 году, в возрасте 3 лет, она была удочерена посторонними людьми. Настоящие Машины родители умерли, о ее судьбе нам ничего не известно с 2009 года.
Администрация города Рязани в 2008 году своим постановлением сохранила за Машей право пользования спорной квартирой до достижения ею совершеннолетия.
Все расходы по оплате коммунальных платежей нес сначала отец моего друга, а потом уже и сам друг после того, как отца не стало.
В свое время отец друга и сам обращался в суд с требованием о признании Маши утратившей право пользования спорной квартирой, но суд встал на сторону тогда еще несовершеннолетней Маши. Из решения суда явно следовало, что нам надо дождаться ее совершеннолетия.
И вот мы этого дождались, даже почти год сверх срока ждали, что она объявится, начнет проживать в указанной квартире, начнет вносить свою долю коммунальных платежей.
Этого не произошло, вследствие чего возник иск об утрате теперь уже совершеннолетней Машей права пользования спорной квартирой. В обоснование иска указали – квартирой не пользуется, интереса к ней не проявляет, коммунальные платежи не оплачивает.
Маша в суд не приходила. Она вообще не знала ни об этом суде, ни об этой квартире. О квартире она никогда и не узнает, поскольку проживает в другом городе, в ее свидетельстве о рождении указаны другие родители (те, которые ее удочерили, изменили ее имя, фамилию и отчество, дату рождения, вырастили, обучили, предоставили жилье как своему родному ребенку и зарегистрировали ее в этом жилье).
А в поквартирной карточке в спорной квартире она осталась той самой Машей.
Суд первой инстанции в иске снова отказал. И апелляционная инстанция оставила это решение в силе.
Судами первой и апелляционной инстанций был сделан вывод о том, что отсутствие Маши в спорной квартире после достижения ею совершеннолетия носит временный и вынужденный характер, не связанный с отказом от прав на спорное жилое помещение, поскольку в настоящее время Маша не имеет возможности проживать в данном жилым помещении в связи с отсутствием у нее сведений о наличии права пользования спорной квартирой.
Что же получается: Маша о квартире не знает, но суд право пользования за ней сохраняет.
Коммунальные платежи за Машу продолжают начисляться, но оплачивать их мой товарищ будет вынужден и за себя, и за нее, чтобы в квартире не отключили газ и свет.
Да и взыскать оплаченную за Машу долю коммунальных платежей с нее тоже не получится. Она не придет на суд, не представит возражений. Неважно, за какой период времени с нее будет взыскиваться компенсация за оплату коммунальных платежей, за два месяца, или за 10 лет. Поскольку срок исковой давности применяется по заявлению стороны в споре, а о споре Маша не знает и не узнает, иск будет удовлетворен полностью, исполнительный лист на Машу будет направлен судебным приставам с указанием ее места проживания в спорной квартире.
Вот только с 2009 года она уже не Маша. И зарегистрирована по другому адресу. И в связи с тем, что в силу тайны удочерения Машины следы теряются в 2009 году, будет невозможно установить действительное местонахождение Маши и ее имущества, что является основанием для прекращения исполнительного производства. Об исполнительном производстве в отношении нее Маша тоже не узнает.
И если Маша уедет из России, коммунальные платежи продолжат начислять из расчета двух зарегистрированных в спорной квартире лиц.
И если вдруг Машина жизнь (упаси, Господи) случайно оборвется, коммунальные платежи продолжат начислять из расчета двух зарегистрированных в спорной квартире лиц.
Исходя из логики состоявшихся по делу судебных решений мой друг до конца жизни должен будет оплачивать коммунальные платежи за себя и за Машу, чего бы с ней не случилось, и где бы она не проживала.
Все ходатайства стороны истца о выяснении обеспечения Маши иным жилым помещением и регистрацией в нем, о том, по какому месту она получает медицинскую помощь, в каких образовательных учреждениях она училась и учится, остались без удовлетворения, поскольку, по мнению суда, в данном случае была бы раскрыта тайна удочерения. А ведь именно эти обстоятельства и факты являлись бы основаниями для удовлетворения иска, и именно эти обстоятельства суд должен был выяснить, чего им сделано не было.
Перед судом встала дилемма: запросим данные о перемене имени Маши, о ее новой регистрации , о принадлежащем ей недвижимом имуществе – сторона истца узнает об этом из материалов дела. Или сама Маша узнает, запросив из ЕГРН сведения о тех, кто интересовался ее имуществом, тут и до раскрытия тайны удочерения недалеко.
А не запросим эту информацию – тайна удочерения будет сохранена.
И суд эту тайну удочерения как мог сохранил. Положил на одну чашу весов правосудия тайну удочерения, а на другую не положил ничего, словно доводов у истца и не было.
Вот только лично мне логичным, законным и справедливым представлялось иное решение, решение о признании Маши утратившей право пользования квартирой. И все встало бы по своим местам. Без раскрытия тайны удочерения, без возложения на истца обязанностей пожизненной оплаты коммунальных платежей за “мертвую душу”, без высасывания из пальца оснований для отказа в иске, который подлежал удовлетворению.
Послесловие.
Наша кассационная жалоба на вышеуказанные решения судов первой и апелляционной инстанции принята кассационной инстанцией к производству. И мы с моим товарищем постараемся донести до судей наши доводы. Хочется быть по-настоящему услышанными. И очень хочется подержать в руках настоящее, правосудное, справедливое решение.
