Суд напомнил, что законоположения о возможности перевода в исправительное учреждение по месту жительства родственников не распространяются на осужденных, указанных в ч. 4 ст. 73 УИК РФ.
В комментарии «АГ» защитник осужденного высказала мнение о том, что выводы ВС по данному делу порождают опасный прецедент произвола перевода осужденных по «особым» статьям УК РФ. Одна из экспертов «АГ» отметила, что в данном случае происходит столкновение двух правовых начал: право на поддержание семейных связей и специальный режим для осужденных за особо тяжкие преступления, связанные с терроризмом и организованным насилием. Другой подчеркнул, что суды нижестоящих инстанций руководствовались только первой частью нормы закона, но не обратили внимания на исключение из правила, которое было прописано в той же норме права. Третий полагает, что нормы УИК должны носить не исключительно императивный характер, а должен быть расширен перечень оснований в ч. 2 ст. 81 УИК.
Приговором Хасавюртовского районного суда Республики Дагестан от 7 сентября 2017 г. Биярслан Акаев был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 208, ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 222.1 УК РФ, ему было назначено наказание в виде девяти лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. С 20 февраля 2018 г. осужденный отбывает наказание в ИК в Вологодской области.
В апреле 2023 г. защитник осужденного, председатель МГКА «Альянс – А&Б» Аза Алиева обратилась в ФСИН России с заявлением о переводе ее подзащитного для дальнейшего отбывания наказания в исправительное учреждение, расположенное в Республике Дагестан, где проживают его близкие родственники, с которыми у него отсутствует возможность поддерживать семейные связи из-за удаленности исправительного учреждения от места их проживания и тяжелого материального положения. В удовлетворении этого заявления было отказано ввиду отсутствия оснований, предусмотренных ст. 81 УПК РФ, и иных исключительных обстоятельств, препятствующих дальнейшему нахождению Биярслана Акаева в ИК в Вологодской области.
Не согласившись с этим, Биярслан Акаев обратился в суд с административным исковым заявлением.
- Решением Шекснинского районного суда Вологодской области от 27 февраля 2024 г. административный иск был удовлетворен: признан незаконным отказ в переводе Биярслана Акаева в иное исправительное учреждение. На ФСИН России была возложена обязанность в течение месяца со дня вступления решения суда в законную силу повторно рассмотреть соответствующее заявление адвоката.
Суд исходил из того, что правовое регулирование вопроса перевода осужденного для отбывания наказания из одного исправительного учреждения в другое не предполагает произвольного определения места отбывания осужденным наказания, устанавливает открытый перечень исключительных обстоятельств, при которых такой перевод допускается. Он отметил, что из содержания оспариваемых ответов не усматривается, каким конкретно основаниям, предусмотренным ч. 2 ст. 81 УИК, а также каким исключительным обстоятельствам была дана оценка должностным лицом ФСИН России при принятии решения об отказе в переводе. Кроме того, административный ответчик не принял во внимание семейное положение осужденного и его возможности поддерживать семейные связи с родственниками.
- Апелляция согласилась с этими выводами, отметив, что на дату принятия судебного решения имелось пять исправительных колоний строгого режима, расположенных рядом с Республикой Дагестан. Третий КСОЮ также поддержал судебные акты нижестоящих инстанций.
- ФСИН России и УФСИН России по Вологодской области обратились с кассационной жалобой в Верховный Суд, в которой просили отменить принятые судебные акты, принять новое решение об отказе в удовлетворении административного иска. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по административным делам ВС отметила, что согласно ч. 4 ст. 73 УИК РФ осужденные за преступления, предусмотренные в том числе ст. 208–211 УК, направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, расположенные в местах, определяемых федеральным органом уголовно-исполнительной системы.
Суд пояснил, что Приказом Минюста России от 26 января 2018 г. № 17 утвержден Порядок направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания в исправительные учреждения и их перевода из одного исправительного учреждения в другое, п. 9 которого предусмотрено, что перевод осужденных за преступления, указанные в ч. 4 ст. 73 УИК, для дальнейшего отбывания наказания из одного исправительного учреждения в другое того же вида осуществляется по решению ФСИН России. Аналогичные положения содержались в п. 13 Инструкции о порядке направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания, их перевода из одного исправительного учреждения в другое, а также направления осужденных на лечение и обследование в лечебно-профилактические и лечебные исправительные учреждения, утвержденной Приказом Минюста России от 1 декабря 2005 г. № 235, утратившей силу с февраля 2018 г.
ВС указал, что по общему установленному УИК правилу осужденные к лишению свободы отбывают весь срок наказания в одном исправительном учреждении в пределах территории субъекта РФ, в котором они проживали или были осуждены. Согласно ч. 1 ст. 73 УИК предусмотрено, что осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта РФ, в исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их письменного согласия; в случаях, указанных в ч. 2.1, осужденный отбывает наказание в исправительном учреждении, расположенном на территории субъекта РФ, в котором проживает один из его близких родственников, либо на территории другого субъекта, наиболее близко расположенного к месту жительства данного близкого родственника.
Однако, как заметила Судебная коллегия, приведенные законоположения не распространяются на осужденных, указанных в ч. 4 ст. 73 УИК, согласно которой, в частности, осужденные за преступление, предусмотренное ст. 208 УК, направляются для отбывания наказания в исправительные учреждения, расположенные в местах, определяемых федеральным органом уголовно-исполнительной системы, то есть независимо от их места жительства и совершения преступления, места проживания близких родственников. В ч. 2 ст. 81 УИК закреплены обстоятельства, при установлении которых допускается перевод осужденного к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания из одного исправительного учреждения в другое того же вида: в случае болезни осужденного либо для обеспечения его личной безопасности, при реорганизации или ликвидации исправительного учреждения, а также при иных исключительных обстоятельствах, препятствующих дальнейшему нахождению осужденного в данном исправительном учреждении.
ВС отметил, что возможность перевода один раз в период отбывания наказания по заявлению осужденного либо с его согласия по письменному заявлению одного из его близких родственников для дальнейшего отбывания наказания в другое того же вида исправительное учреждение, расположенное на территории субъекта РФ, в котором проживает один из его близких родственников, либо при невозможности такого размещения – в исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта РФ, наиболее близко расположенного к месту жительства данного родственника, законодатель установил исключительно в отношении осужденного, направленного для отбывания наказания в соответствии с ч. 1, 2 или 3 ст. 73 УИК. Такое толкование норм материального права соответствует позиции КС РФ, согласно которой положения УИК, регламентирующие условия отбывания наказания, направлены на индивидуализацию наказания и дифференциацию условий его отбывания с учетом характера преступления, его опасности, интенсивности, причин и иных обстоятельств его совершения, а также данных о совершившем его лице и тем самым создают предпосылки для достижения целей наказания (восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений) (определения от 27 сентября 2018 г. № 2172-О, от 26 ноября 2018 г. № 2868-О, от 18 июля 2019 г. № 1873-О).
Поскольку Биярслан Акаев относится к категории осужденных, названных в ч. 4 ст. 73 УИК, у ФСИН России не было обязанности перевести его для дальнейшего отбывания наказания в исправительное учреждение, наиболее близко расположенное к месту жительства его родственников, если не выявлены обстоятельства, определенные в ч. 2 ст. 81 Кодекса, то есть препятствующие дальнейшему нахождению осужденного в данном исправительном учреждении, резюмировал Верховный Суд.
Такие обстоятельства административным истцом ни в заявлении о переводе в другое исправительное учреждение, ни в административном иске не приводились, не установлены они и судом. Согласно имеющейся в материалах дела справке медсанчасти ФСИН России от 23 января 2024 г. Биярслан Акаев медицинских ограничений для отбывания наказания на территории Вологодской области не имеет. Из представленной в материалы дела копии личного дела Биярслана Акаева следует, что в период отбывания наказания его посещали мать, жена и сын. Следовательно, указал ВС, выводы судов об обоснованности административного иска являются ошибочными.
Таким образом, Верховный Суд отменил принятые по настоящему административному делу судебные акты и отказал в удовлетворении административного искового заявления.
В комментарии «АГ» Аза Алиева высказала мнение о том, что выводы ВС РФ по данному делу порождают опасный прецедент произвола перевода осужденных по «особым» статьям УК РФ.
«Суд не просто отказал в удовлетворении исковых требований, а фактически закрепил право ФСИН России в одностороннем порядке решать вопросы перевода таких осужденных без учета каких-либо исключительных обстоятельств, включая состояние здоровья близких родственников, семейные отношения и возможность их сохранения. На мой взгляд, отныне решение о переводе осужденных будет полностью зависеть от усмотрения ФСИН России, что создает почву для злоупотреблений и систематического нарушения прав осужденных на поддержание семейных связей», – полагает адвокат.
Аза Алиева отметила, что в суде особое внимание было уделено вопросу удаленности места отбывания наказания административным истцом от места жительства семьи с несовершеннолетними детьми и матерью-инвалидом, отсутствию возможности личного общения осужденного с семьей, материального положения семьи и положительного влияния общения с близкими родственниками на исправление и социализацию осужденного. Указанные факты образуют исключительное обстоятельство, соответствующее открытому перечню, указанному в ч. 2 ст. 81 УИК.
Как пояснила адвокат, в судебном заседании ею также обращалось внимание на то, что ФСИН России при рассмотрении вопроса о переводе административного истца не провело оценки указанных обстоятельств, чем нарушило принцип правовой определенности. Также, по ее мнению, позиция, изложенная в определении, не соответствует п. 41 Обзора судебной практики № 4 (2020) и данный подход ВС ущемляет права осужденных по «особым» статьям, делая их полностью зависимыми от ведомственного усмотрения ФСИН России.
«Однако стоит отметить, что все еще может измениться, поскольку кассационное определение ВС РФ по этому делу может быть изменено Президиумом Верховного Суда РФ в порядке надзора, куда мы собираемся подавать жалобу. Также не стоит забывать, что существуют международные институты защиты права, такие как Комитет по правам человека ООН. Несмотря на то что рекомендации Комитета не указаны в качестве обязательных для национальных властей, они все равно оказывают свое влияние на правовую ситуацию в странах-членах ООН», – подчеркнула Аза Алиева.
Комментируя определение ВС, адвокат Лидия Шевцова отметила, что оно затрагивает одну из наиболее острых и актуальных проблем пенитенциарной системы – проблему реализации права осужденных на поддержание социально-семейных связей в условиях отбывания наказания.
«Вопросы перевода осужденных в исправительные учреждения, расположенные ближе к месту проживания их семей, особенно в случаях, когда родственники являются социально уязвимыми (например, мать-инвалид, несовершеннолетние дети), регулярно становятся предметом судебных разбирательств. Это связано не только с гуманизацией уголовно-исполнительной политики, но и с осознанием того, что поддержание семейных связей способствует ресоциализации осужденных и снижению рецидивной преступности», – пояснила эксперт.
Она подчеркнула, что, с одной стороны, существует общее правило о возможности перевода в исключительных случаях, с другой – специальные нормы для осужденных за отдельные категории преступлений. ВС четко указал, что для данной категории лиц действует особый порядок определения места отбывания наказания, который не связывает возможность перевода с местом жительства родственников, если на то нет иных исключительных обстоятельств, прямо предусмотренных законом. Как полагает адвокат, в данном случае происходит столкновение двух правовых начал: право на поддержание семейных связей и специальный режим для осужденных за особо тяжкие преступления, связанные с терроризмом и организованным насилием.
Лидия Шевцова указала, что законодатель сознательно пошел на ограничение первого начала в отношении второй категории лиц для достижения следующих целей: изоляции и безопасности. Совершенное преступление представляет повышенную опасность, а концентрация осужденных по таким категориям дел в определенных учреждениях, удаленных от мест их прежней активности, служит мерой государственной безопасности; предупреждения криминального влияния. Перевод таких лиц в колонии мог бы создать риски коррупционного давления, поддержания связей с криминальной средой и т.д.
Адвокат Дмитрий Оганов полностью согласен с анализом, мотивами и выводами, изложенными в кассационном определении ВС. Он отметил, что затронутая тема важна для граждан, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, а также их родных и близких, которые зачастую страдают не меньше осужденных. Адвокат подчеркнул, что в ст. 73 и 81 УИК четко прописаны условия перевода осужденного к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания из одного исправительного учреждения в другое того же вида. Также прописано и правило о том, что в определенных ситуациях такой перевод допускается по решению федерального органа уголовно-исполнительной системы, т.е. законодатель вопрос перевода осужденных по определенным статьям отдает на разрешение исключительно исполнительной системы и никакое судебное решение этого правила изменить не может.
«К сожалению, ВС вынужден был в данном вопросе выполнить работу суда первой инстанции, разъяснив в своем решении алгоритм принятия решения по подобным вопросам. По большому счету, суды нижестоящих инстанций руководствовались только первой частью нормы закона, но не обратили внимания на исключение из правила, которое было прописано в той же норме права. ВС пришлось дополнительно вмешиваться, поскольку четкое соблюдение установленных законом процедур оказалось почему-то недостаточно ясным для нижестоящих судов. Рассматриваемое определение ВС направлено на устранение правовой неопределенности и установление единообразия судебной практики в этой области, что несомненно способствует укреплению законности и справедливости в сфере исполнения наказаний», – считает Дмитрий Оганов.
Адвокат АК № 70 Межреспубликанской коллегии адвокатов Артем Мелкумов отметил, что ВС была затронута очень актуальная тема для осужденных, а именно вопрос о месте отбывания наказания.
«Полагаю, что нормы УИК должны носить не исключительно императивный характер, а должен быть расширен перечень оснований в ч. 2 ст. 81 УИК, по которым лицо может отбывать наказания по месту проживания близких родственников, допустим, при отбытии какой-то определенной части срока, с соблюдением установленных ограничений. Такая позиция, на мой взгляд, соответствует требованиям гуманизма и справедливости в уголовно-исполнительном законодательстве», – поделился мнением эксперт.
Анжела Арстанова
