КС РФ указал, что действующее законодательство прямо не запрещает переход к наследникам обязанности компенсировать потерпевшему моральный вред, причиненный совершенным наследодателем преступлением в пределах стоимости наследственного имущества.
29 мая Конституционный Суд вынес Постановление № 24-П/2025 по делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 151 «Компенсация морального вреда» и ст. 1112 «Наследство» ГК РФ.
Суды разошлись во мнениях о возможности взыскания компенсации с наследников
В марте 2021 г. гражданин И. в ходе ссоры с женой облил ее легковоспламеняющейся жидкостью и поджег. Женщина скончалась от ожогов, в пожаре пострадала квартира. В отношении И. было возбуждено уголовное дело об убийстве, совершенном с особой жестокостью, общеопасным способом, и позже – об умышленном уничтожении и повреждении имущества. В ноябре 2021 г. дела объединили.
Дети погибшей, Алина Байгускарова и Марат Мухаметчин, были признаны потерпевшими. В период предварительного следствия И., признавший свою вину в инкриминируемых ему деяниях, находясь в СИЗО, скончался. В связи со смертью обвиняемого уголовное дело и уголовное преследование в отношении него, с согласия его брата, были прекращены 22 февраля 2022 г. на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Решением Белорецкого межрайонного суда Республики Башкортостан от 24 августа 2022 г. были частично удовлетворены исковые требования Алины Байгускаровой и Марата Мухаметчина к наследникам И. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, совершенным И. в отношении матери истцов. Установив факт наличия движимого и недвижимого имущества, принадлежавшего И. на день открытия наследства, его рыночную стоимость, суд взыскал в пользу каждого из заявителей по 500 тыс. руб. с одного из наследников И., принявшего наследство. Суд исходил из того, что в случае смерти причинителя морального вреда, не возместившего этот вред при жизни, его обязанность по выплате денежной компенсации морального вреда переходит к его наследникам в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.
Однако апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 22 ноября 2022 г. решение первой инстанции было отменено и вынесено новое – об отказе в удовлетворении исковых требований к наследственному имуществу И. и его наследникам, поскольку его наследники не являются лицами, причинившими моральный вред, а обязанность И. по выплате заявителям денежной компенсации морального вреда при его жизни установлена не была. С судом апелляционной инстанции согласился кассационный суд общей юрисдикции. ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы заявителей.
КС указал, что обязательство компенсировать моральный вред потерпевшим переходит к наследникам
В жалобе в Конституционный Суд Алина Байгускарова и Марат Мухаметчин указали, что ч. 1 ст. 151 «Компенсация морального вреда» и ст. 1112 «Наследство» ГК РФ не соответствуют Конституции РФ в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им судебным толкованием, служат основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, с наследников лица, совершившего преступление против жизни и здоровья, в силу одного лишь факта смерти этого лица до вынесения судебного акта, возлагающего на него обязанность компенсировать моральный вред, без установления на основе исследования обстоятельств дела самого факта причинения потерпевшему от указанного преступления нравственных страданий, а также без установления наличия имущества, вошедшего в наследственную массу, за счет которого могло бы быть удовлетворено требование о компенсации морального вреда.
Изучив жалобу, КС отметил, что в вынесенных по делу заявителей судебных постановлениях ч. 3 ст. 1112 ГК в качестве основания для отказа в удовлетворении требований фактически не применялась, поэтому он прекратил производство в указанной части, проверив конституционность ч. 1 и 2 названной статьи.
Суд указал, что Конституция гарантирует каждому государственную и судебную защиту, а также охрану законом прав потерпевших от преступлений, обеспечение им доступа к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Суд подчеркнул, что конституционно важно, чтобы доступ потерпевшего к правосудию был реальным, а используемые правовые механизмы были направлены на максимально возможное возмещение причиненного ему вреда и обеспечивали ему эффективное восстановление в правах. Основным средством судебной защиты прав лиц, потерпевших от преступления, является предъявленный в уголовном деле гражданский иск о возмещении вреда, причиненного преступлением. Производство по такому иску ведется по уголовно-процессуальным правилам, которые создают для потерпевшего повышенный уровень гарантий защиты его прав (Определение КС от 4 июля 2017 г. № 1442-О).
Вместе с тем потерпевший вправе предъявить иск к лицу, обязанному возместить вред, причиненный преступлением, и в порядке гражданского судопроизводства. Право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства сохраняется за потерпевшим и в случае прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, включая смерть подозреваемого или обвиняемого, которое допускается лишь при согласии или отсутствии возражений заинтересованных лиц. Следователь, вручая или направляя потерпевшему и гражданскому истцу копию постановления о прекращении уголовного дела, разъясняет право предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства. При этом, отметил Конституционный Суд, в случае прекращения уголовного дела в связи с таким нереабилитирующим основанием, как смерть подозреваемого или обвиняемого, прекращается и дальнейшее доказывание его виновности, но подозрение или обвинение в совершении преступления с него не снимается. Напротив, по существу констатируется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, конкретным лицом, от уголовного преследования которого государство отказывается по причине его смерти.
КС подчеркнул, что применительно к возмещению вреда, причиненного преступлением, постановление о прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого имеет особое правовое значение. Когда такое решение принято судом, то согласно ч. 4 ст. 61 ГПК оно обязательно для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого оно вынесено, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Если же такое решение принято следователем, то по смыслу Постановления КС от 16 января 2025 г. № 1-П оно не должно исключаться из числа актов, констатирующих событие преступления, совершение его (причастность к нему) конкретным лицом, и в силу этого также не может быть проигнорировано судом, рассматривающим в порядке гражданского судопроизводства иск потерпевшего о возмещении причиненного преступлением вреда.
Прекращение производства по уголовному делу по нереабилитирующим основаниям, в том числе в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого, не прекращает гражданско-правовое деликтное обязательство возместить причиненный преступлением моральный вред. Это означает, что сохраняются предпосылки для предъявления требований потерпевших к наследникам умершего, к которым переходит его имущество в порядке универсального правопреемства. Принимая наследство, наследники берут на себя и обязательства наследодателя, в том числе по возмещению вреда, причиненного преступлением, совершение которого наследодателем установлено в процедурах уголовного судопроизводства, в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества, уточнил КС.
«Возложение на наследника обязанности возместить (компенсировать) вред, причиненный потерпевшему преступлением наследодателя, направлено на реализацию конституционных гарантий прав лиц, пострадавших от преступных деяний, и тем самым призвано обеспечить им эффективную защиту достоинства личности. Компенсация же – в установленной судом сумме – причиненного потерпевшему морального вреда в связи со смертью близкого человека за счет наследственной массы причинителя вреда, переходящей к наследникам по безвозмездному основанию, согласуется с принципами справедливости и соразмерности», – указано в постановлении.
КС обратил внимание, что в действующем законодательстве нет прямого запрета на переход в порядке наследования к наследникам, принявшим наследство, обязанности компенсировать потерпевшему моральный вред, причиненный совершенным наследодателем преступлением. Исходя из буквального содержания норм ст. 151 и 1112 ГК обязанность компенсировать моральный вред переходит к наследникам в порядке универсального правопреемства в качестве одного из денежных обязательств.
Однако практика применения этих норм противоречива, указал Конституционный Суд. Согласно одному подходу, основанному на Определении ВС РФ от 3 февраля 2012 г. № 53-В11-19, обязанность по выплате компенсации морального вреда рассматривается как неразрывно связанная с личностью наследодателя – лица, причинившего вред, а потому не входит в состав наследства и не может быть возложена на наследников в случаях, когда она не была возложена на самого причинителя вреда при его жизни. Отдельные суды признают обоснованным возложение на наследников причинителя морального вреда обязанности его компенсировать, когда такая компенсация взыскана судом с самого причинителя вреда при его жизни, при необходимости с корректировкой подлежащей взысканию суммы исходя из стоимости наследственного имущества. В то же время имеются и примеры принципиально иного подхода, согласующиеся с правовой позицией ВС РФ о том, что в случае смерти лица, причинившего моральный вред, обязанность по выплате компенсации морального вреда как имущественная обязанность переходит к его наследникам, которые должны выплатить эту компенсацию в пределах действительной стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (Обзор судебной практики ВС за первый квартал 2000 г., утвержденный его Президиумом 28 июня 2000 г).
КС подчеркнул, что справедливый и адекватный последствиям нарушения размер компенсации морального вреда определяется на основе критериев, не связанных со спецификой личности причинителя вреда. Гражданско-правовое регулирование не создает, таким образом, сущностных препятствий для того, чтобы компенсировать моральный вред, причиненный потерпевшему в связи со смертью близкого человека, за счет наследственной массы причинителя вреда, позволяя сбалансировать на основе принципов справедливости и соразмерности имущественные интересы наследников и права потерпевших от преступления.
При этом Суд обратил внимание, что справедливый баланс интересов потерпевших, которым причинен моральный вред, и интересов наследников причинителя вреда достигается с учетом обеспечения наследникам возможности заявлять ходатайства, представлять доказательства в подтверждение обстоятельств, влияющих на обязанность и размер компенсации морального вреда, а также заявлять любые возражения, которые мог бы заявить причинитель вреда относительно оснований возникновения и условий обязательства по компенсации морального вреда, если бы соответствующее требование потерпевших рассматривалось судом до смерти причинителя вреда. Кроме того, такие наследники могут настаивать на продолжении расследования или рассмотрения уголовного дела в целях потенциальной реабилитации лица, в отношении которого уголовное дело могло бы быть прекращено по нереабилитирующему основанию. Продолжение расследования или рассмотрения уголовного дела и полученные в результате этого дополнительные материалы также могут повлиять на процессуальные возможности наследников и потерпевших в том, что касается установления оснований и условий обязательства по компенсации морального вреда.
Таким образом, Конституционный Суд постановил, что взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 151, ч. 1 и 2 ст. 1112 ГК не противоречат Основному Закону в той мере, в какой они по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют включению в состав наследства лица, совершившего преступление (подозреваемого или обвиняемого, уголовное преследование которого прекращено по нереабилитирующим основаниям), и возложению на его наследников обязанности компенсировать моральный вред потерпевшему от этого преступления в пределах стоимости наследственного имущества вне зависимости от наличия на момент смерти причинителя вреда вступившего в силу судебного акта, обязывающего его выплатить соответствующую компенсацию. Иной подход к решению этого вопроса не только снижал бы уровень конституционно-правовой защищенности потерпевших от преступлений, но и создавал бы неоправданные препятствия для применения гарантий прав потерпевших, что не отвечало бы требованиям справедливости.
КС постановил пересмотреть судебные постановления по делу Алины Байгускаровой и Марата Мухаметчина.
Если вам требуется помощь по теме, затронутой в данной статье – можете связаться со мной. Я помогу вам.
