Одного лишь утверждения об испуге от угрозы убийством недостаточно для обвинительного приговора, указывает Верховный суд РФ. При рассмотрении таких дел суды обязаны проверять реальность намерений фигуранта через объективные обстоятельства: поведение участников конфликта, наличие сдерживающих факторов вроде видеосъемки и контекст взаимоотношений, следует из изученного определения ВС РФ, который вступился за осужденного, убиравшего вилами соседский мусор, что послужило причиной ссоры.
Судебная коллегия по уголовным делам рассмотрела дело осужденного к 200 часам обязательных работ за высказанную соседке угрозу убийством.
Согласно приговору, фигурант замахнулся на пострадавшую вилами и произнес фразу, которую соседка восприняла как угрозу убийством, испугавшись за свою жизнь.
Позиция ВС
Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а неустранимые сомнения в виновности должны толковаться в пользу обвиняемого, напоминает ВС.
При этом диспозицией статьи 119 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность, если имелись основания опасаться осуществления угрозы.
Также Конституционный суд РФ разъяснял, что в каждом конкретном случае необходимо доказать не только наличие самой угрозы, но и то, что она намеренно высказана с целью устрашить потерпевшего и в форме, дающей основания опасаться ее воплощения.
Следовательно, суд должен выяснить, были ли у потерпевшего веские причины опасаться убийства (определения от 19 января 2021 года № 2-0, от 24 июня 2014 года № 1345-0, от 23 марта 2010 года № 368-0-0).
Таким образом, признаком угрозы убийством является ее реальность, которая оценивается с учетом субъективного и объективного критериев, указывает ВС.
Он уточняет, что субъективный критерий характеризуется, в том числе, восприятием потерпевшим угрозы как опасной для жизни, а угроза должна быть очевидной. Объективный критерий включает обстановку во время инцидента, оценку личности угрожающего, взаимоотношения потерпевшего и виновного.
Однако в данном деле мировой судья не привел в приговоре мотивов, по которым он пришел к выводу о наличии прямого умысла на совершение угрозы убийством, а также о реальности восприятия такой угрозы потерпевшей, приходит к выводу высшая инстанция.
«Одно лишь утверждение потерпевшей о реальности восприятия ею угрозы убийством, основанное на ее субъективной оценке ситуации, не может свидетельствовать о совершении преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ», — подчеркивает ВС.
Между тем из показаний потерпевшей следует, что взаимоотношения с соседом были напряженные, и это подтвердил и сам фигурант, и другие жители поселка. Более того, свидетели рассказали, что пострадавшая находится в конфликте со многими соседями, так как в последнее время она стала разбрасывать мусор под заборы и на поселковые дороги. В день инцидента ссора произошла по этому же поводу: осужденный вилами, которые не являются острыми, так как предназначены для сбора овощей и на концах имеют приваренные шарики, убирал разбросанный соседкой мусор, из-за чего потерпевшая на него набросилась, в том числе ударила палкой. Фигурант отодвинул напавшую вилами, а также, выставив их в ее сторону, высказал угрозу. Такое развитие событий подтверждают и съемки камер видеонаблюдения.
Еще один значимый факт: потерпевшая и ее внук утверждали, что испугавшись угрозы, они убежали в дом, однако на съемке видно, что соседка еще длительное время без опасения продолжала находиться совместно со своим внуком в непосредственной близости от фигуранта, хватала его за куртку, мешала продолжению уборки мусора, констатирует высшая инстанция.
«Лицо, воспринимающее угрозу как реальную и испытывающее страх за свою жизнь или здоровье, объективно избирает поведение, направленное на самосохранение: стремится избежать конфликта, дистанцироваться, обратиться за помощью. В рассматриваемом случае потерпевшая не только не проявляла признаков страха перед осужденным, несмотря на наличие у него в руках вил, но и не предпринимала попыток уклониться от конфликта», — отмечает ВС.
Напротив, как установлено судами, она сама инициировала противоправные действия, нанеся удар палкой, напоминает высшая инстанция.
«Указанное поведение объективно противоречит ее показаниям о том, что она восприняла угрозу как реальную и испытывала страх», — считает ВС.
Вместе с тем мировой суд не привел мотивов, по которым пришел к выводу, что реакция обвиняемого в виде высказывания угрозы убийством была направлена именно на запугивание, а не являлась эмоциональной реакцией на складирование соседкой мусора под его забором и удара палкой, указывает высшая инстанция.
«Притом, что (фигурант) более каких-либо активных действий угрожающего характера не совершал», — обращает внимание ВС.
Он считает немаловажным и наличие очевидного сдерживающего момента — съемок инцидента на телефон внуком потерпевшей.
«Указанное обстоятельство носило очевидный для потерпевшей сдерживающий характер и объективно препятствовало совершению в отношении неё противоправных действий.
Однако данное обстоятельство, имеющее значение для вывода о наличии либо отсутствии реальной угрозы убийством, оставлено судом первой инстанции без внимания», — поясняет высшая инстанция.
Таким образом, несмотря на утверждение потерпевшей о восприятии высказанной угрозы как реальной, вывод о наличии у прямого умысла на угрозу убийством сделан с нарушением правил оценки доказательств, приходит к выводу ВС.
В связи с чем Судебная коллегия направила уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Дело № 25-УД25-20-К4.
Источник: РАПСИ
