Казалось бы, в этом вопросе не может быть ничего сложного. Но как показывает реальная практика, вопрос о моменте начала участия в уголовном деле защитника (адвоката) не для всех однозначен. А между тем, время начала активных действий по защите подозреваемого, обвиняемого может оказать существенное влияние на всё дальнейшее производство по делу.
Всегда стараюсь приводить примеры из личной практики. И сейчас поступлю точно так же.
Имеется возбужденное уголовное дело по факту совершения преступных действий (то есть возбуждено не в отношении конкретного лица). В рамках которого лицо было допрошено в качестве свидетеля. В какой-то момент следователь принял решение предъявить этого свидетеля для опознания потерпевшему. И в ходе этого следственного действия потерпевший указал на свидетеля, как на лицо, якобы, совершившее в отношении него преступление.
Ну а дальше, как говорится, дело техники. Бывшего свидетеля немедленно задерживают, процессуально закрепляя за ним статус подозреваемого. А после выполнения всех процессуальных действий с подозреваемым, бывшего свидетеля немедленно трансформируют в обвиняемого. Где при всём этом, защитник (адвокат) привлекается к участию в деле только с момента задержания.
(это далеко не единичный случай, когда участники уголовного дела из свидетелей превращаются в обвиняемых)
Чтобы разложить всю эту ситуацию по полочкам, я, как и всегда, предлагаю сначала обратиться к положениям действующего законодательства.
В первую очередь обращаем внимание на положения ч.2 ст.48 Конституции РФ. Которые гарантируют каждому
задержанному, заключенному под стражу, обвиняемому в совершении преступления право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.
Далее смотрим на положения ч.3 ст.49 УПК РФ, где перечисляются конкретные моменты, когда защитник (адвокат) начинает участвовать в уголовном деле. И видим, что везде говорится о подозреваемых, обвиняемых, в крайнем случае о лице, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке предусмотренном ст.144 УПК РФ.
Глядя на букву закона во взаимосвязи с конкретными обстоятельствами моего примера, можно предположить, что свидетель, которого предъявили для опознания, вроде как и не имеет права пользоваться помощью защитника (адвоката). В частности, помощью защитника (адвоката) по назначению следователя (то есть – бесплатно). Да и следователь в таком случае снимает с себя обязанность обеспечить участие защитника (адвоката) при проведении следственного действия. Свидетель, разве что сам может пригласить адвоката в рамках реализации права предусмотренного п.6 ч.4 ст.56 УПК РФ.
Но на самом деле не так всё просто!
Ещё в 2000г. Конституционный Суд РФ (КС РФ) вынес Постановление от 27.06.2000г. №11-П. Где сформулировал свою правовую позицию как относительно самого определения «обвиняемый», так и относительно момента возникновения у лица права на защиту.
В названном Постановлении КС РФ указал:
…Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его обеспечению понятия “задержанный”, “обвиняемый”, “предъявление обвинения” должны толковаться в их конституционно – правовом, а не в придаваемом им Уголовно – процессуальным кодексом более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого). Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику). Тем самым обеспечиваются условия, позволяющие этому лицу получить должное представление о своих правах и обязанностях, о выдвигаемом против него обвинении и, следовательно, эффективно защищаться, и гарантирующие в дальнейшем от признания недопустимыми полученных в ходе расследования доказательств…
Аналогичная правовая позиция спустя 15 лет нашла отражение и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 “О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве”.
Исходя из этого становится совершенно очевидно то, что сам факт предъявления потерпевшему для опознания свидетеля объективно показывает наличие у должностного лица органа следствия оснований подозревать свидетеля в причастности к совершению преступления. Что само по себе подтверждает факт уголовного преследования свидетеля и направленную против него обвинительную деятельность. А это уже наделяет свидетеля как минимум статусом подозреваемого.
Следовательно, при производстве опознания следователь обязан позаботиться о том, чтобы у этого формального свидетеля, а фактически подозреваемого, был защитник (адвокат). А если лицо не имеет возможности пригласить защитника самостоятельно, его участие должно было быть обеспечено следователем в порядке ч.2 ст.50 УПК РФ.
Протокол предъявления лица для опознания по этому уголовному делу был признан недопустимым доказательством. Но не на основании нарушения права на защиту (о котором на тот момент не заявляли, оставляя в козырях напоследок), а на основании нарушения иных требований уголовно-процессуального закона.
Вместе с тем впервые ознакомившись с Постановлением КС РФ от 27.06.2000г. №11-П, я сразу же обратил внимание на перечисление в нём только таких понятий, как “задержанный”, “обвиняемый”, “предъявление обвинения”. Но понятие “подозреваемый” в названном решении КС РФ не фигурировало.
Не понаслышке зная о том, как часто недобросовестные правоохранители придираются к буквальному содержанию различных законов, нормативных правовых актов, судебных решений, правовых позиций судов и т.д., в попытках избежать ответственности за свои незаконные действия (бездействие), я решил попробовать добиться дополнения правовой позиции КС РФ сформулированной в названном выше Постановлении от 27.06.2000г. №11-П.
В то время для подачи жалобы в КС РФ не было необходимости исчерпать все средства внутригосударственной судебной защиты. Достаточно было пройти первую и апелляционную судебные инстанции.
Пройдя таковые, я обратился в КС РФ, где поставил под сомнение конституционность ч.1 ст.46 и ст.91 УПК РФ. Здесь сразу следует отметить то, что в данном случае у меня не было цели добиться рассмотрения дела КС РФ по существу с вынесением Постановления. Нужно было получить только лишь расширенную правовую позицию по ранее рассмотренному КС РФ вопросу.
Требуемого результата добиться мне удалось. Где в Определении от 29.05.2019г. №1207-О КС РФ дал разъяснение о необходимости толкования и понятия «подозреваемый» в его конституционно-правовом, а не в придаваемом ему УПК РФ более узком смысле.
Теперь каждый подозреваемый, обвиняемый, их защитники (адвокаты) смело могут использовать в защите и Постановление КС РФ от 27.06.2000г. №11-П, и фактически дополняющее его Определение КС РФ от 29.05.2019г. №1207-О.
