Л.С. Галенников, М.Н. Тимохин.
“Спорные границы квалификации деяния по ст. 111 УК. О причинной связи причинения тяжкого вреда здоровью как повлекшего психическое расстройство”
Впервые опубликовано на сайте Адвокатской газеты 02 октября 2025 года
В данной статье речь пойдет о признаке объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 111 Уголовного кодекса РФ, а именно – о причинно-следственной связи в контексте умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего психическое расстройство.
Переходя к причинно-следственной связи указанной нормы, отметим ее правовую суть – нанесение деянием виновного лица вреда здоровью потерпевшего, вследствие чего состоянию человеческого организма причиняется фактический вред (утрата зрения, слуха, речи, расстройство психологического характера, утрата функционального назначения каких-либо органов, прекращение беременности, болезнь (токсикомания, наркомания), стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на треть и более, неизгладимое обезображивание на лице, полная утрата профессиональных качеств). Общественная опасность данного деяния состоит в подрыве конституционных гарантий на неприкосновенность человека как личности, причинении ему страданий, лишении здоровья как естественного блага, а в отдельных случаях – лишении права на жизнь.
Вместе с тем в теоретической части уголовного права под объективной стороной состава преступления принято понимать деяние в форме действия или бездействия, его общественно опасные последствия, причинную связь между ними, а также такие факультативные признаки как способ, время, место, обстановка и орудия совершения преступления.
Применительно к рассматриваемому составу преступления объективная сторона выражается в общественно опасном деянии (действии или бездействии), преступном последствии в виде причинения тяжкого вреда здоровью и наличии причинно-следственной связи между деянием и преступным последствием.
Стоит также отметить, что объективная сторона может выражаться в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего (первичное последствие), который спровоцировал другое, более тяжкое последствие, – например смерть (вторичное последствие). В этом случае преступление будет квалифицировано по ч. 4 ст. 111 УК. Таким образом, первичное последствие предшествует наступлению вторичного, между ними должна быть четко установлена причинная связь. Так, Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» указал, что необходимо отграничивать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, подразумевая, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления по ч. 4 ст. 111 УК отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности.
Важным аспектом причинения тяжкого вреда здоровью является правовое значение понятия «вред».
- Этот термин трактуется весьма широко, однако четкого его определения нет. Для определения понятия вреда, причиненного здоровью, необходимо обратиться к п. 5 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194 «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (далее – Приказ 194н), содержащему основные критерии определения степени тяжести вреда здоровью и где под вредом, причиненным здоровью, понимается нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды.
В свою очередь, более подробные признаки, отграничивающие причинение тяжкого вреда здоровью, содержатся в п. 6 Приказа 194н, а именно:
- вред здоровью, опасный для жизни, который по характеру создает угрозу для жизни, а также вред здоровью, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния;
- вред здоровью, опасный для жизни, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью;
- потеря зрения; потеря речи; потеря слуха;
- потеря какого-либо органа или утрата органом его функций;
- прерывание беременности; психическое расстройство;
- заболевание наркоманией либо токсикоманией;
- неизгладимое обезображивание лица;
- значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на треть;
- полная утрата профессиональной трудоспособности.
Указанные признаки тяжкого вреда здоровью можно также разделить на опасные и не опасные для жизни:
- опасные – повреждения, угрожающие жизни потерпевшего, которые в момент нанесения или при обычном их течении заканчиваются смертью (например, ранение горла, головы, ушибы головного мозга тяжелой степени, проникающее ранение грудной летки, живота, трахеи, пищевода, открытые переломы длинных трубчатых костей, повреждение аорты);
- не опасные для жизни в момент нанесения, но относящиеся к тяжким по исходу и последствиям – потеря зрения, речи, слуха или какого-либо органа либо утрата органом его функций; психическое расстройство; заболевание наркоманией или токсикоманией; прерывание беременности; неизгладимое обезображение лица.
Остановимся на не опасных для жизни в момент нанесения, но относящихся к тяжким последствиях преступления по ст. 111 УК в виде психического расстройства.
Данный признак причинения тяжкого вреда здоровью является наиболее сложным с точки зрения доказывания. Согласно толкованию советского и российского ученого в области медицины Б.В. Петровского психика – это функция головного мозга, заключающаяся в отражении объективной действительности; с чем нельзя не согласиться. Человек по своим показателям соответствует психической норме, когда он: по интересам, склонностям, поведению не выделяется из социальной группы; полностью адаптирован к жизни в обществе; поведение и характер которого в течение жизни не меняются. Можно констатировать, что все иное, связанное с противоправным общественно-опасным воздействием на человека, образует состав тяжкого телесного повреждения.
Поскольку психиатрическая наука насчитывает свыше 200 заболеваний, различных по причинам образования, характеру течения, группам симптомов и тяжести протекания, требуют соответствующего подхода к изучению судебно-медицинскими экспертами такие критерии как личность потерпевшего, его восприятие внешнего мира, семейные отношения и другие обстоятельства для решения вопроса об определении тяжести вреда, причиненного здоровью, от чего будет зависеть квалификации преступного деяния.
- В уголовно-правовой среде недостаточно выявить определенное психическое расстройство у потерпевшего. Вместе с тем обязательно наличие причинно-следственной связи между деянием и последствием в виде нарушения психики. Об этом свидетельствует п. 6.8 Приказа 194н, в котором указано, что возникновение психического расстройства должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным здоровью вредом – то есть являться его последствием. Кроме того, в соответствии с п. 19 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2010 г. № 28 (ред. 29 июня 2021 г.) «О судебной экспертизе по уголовным делам» при оценке судом заключения эксперта следует иметь в виду, что оно не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами.
- Однако сотрудники правоохранительных органов и суды при отнесении происшествия к преступному деянию (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее психическое расстройство) порой криминализируют события, опираясь исключительно на выводы судебно-медицинской экспертизы. В качестве иллюстрации приведем пример из нашей адвокатской практики.
Органом предварительного расследования подзащитному А. было предъявлено обвинение в совершении преступления по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК, – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное с издевательством для потерпевшего, повлекшего психическое расстройство, совершенное организованной группой, и ряда иных преступлений.
Как указывалось в обвинительном заключении, «А., являясь руководителем организованной группы, действуя в ее интересах, через размещенные участниками организованной группы на сайте сети ʺИнтернетʺ, в газетах, на уличных баннерах объявления о покупке долей в ʺспорныхʺ квартирах приискал С., желавшего продать принадлежащую ему 3/5 доли в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: ˂…˃, где на тот момент проживал потерпевший со своей матерью, собственники 2/5 долей в этой же квартире.
Узнав от С., что он, потерпевший и мать потерпевшего не могут самостоятельно урегулировать между собой жилищный спор, связанный с пользованием и распоряжением указанной квартирой, находившейся в их общей долевой собственности, А., как руководитель организованной группы, принял решение о приобретении у С. принадлежащую ему долю в указанной квартире с целью последующего совершения участниками организованной группы преступления – принуждения потерпевшего и его мать к совершению требуемой ими сделки в отношении данного объекта недвижимости под угрозой повреждения имущества и применения насилия, с применением насилия, с причинением тяжкого вреда здоровью в виде психического расстройства, повреждением имущества потерпевшего и его матери, с целью незаконного обогащения. ˂…˃
В результате применения угроз со стороны членов организованной группы, выраженных в издевательстве над потерпевшим – глумлении над его личностью, грубом нарушением его человеческого достоинства, причинивших ему страдания, у потерпевшего развилось психическое расстройство, повлекшее причинение тяжкого вреда здоровью.
˂…˃ потерпевший, находясь в тяжелом эмоциональном состоянии на фоне принуждения его и его матери членами организованной группы, под руководством А., к совершению сделки, не понимая, как можно выйти из сложившейся ситуации, боясь за свою жизнь и здоровье, а также за жизнь и здоровье своей матери, совершил суицидальную попытку ˂…˃.
Согласно выписке из медицинской карты ˂…˃ на больного потерпевшего, находившегося на стационарном лечении в психиатрическом отделении, потерпевшему поставлен диагноз: психическое расстройство – острое реактивное состояние с суицидальной попыткой у акцентуированной личности по мозаичному типу.
Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ˂…˃ потерпевший до ˂…˃ каким-либо психическим расстройством не страдал. Психическое расстройство – кратковременная депрессивная реакция у потерпевшего развилась остро. Развитие вышеуказанного психического расстройства: кратковременной депрессивной реакции имеет прямую причинно-следственную связь с действиями членов организованной группы под руководством А..
Согласно заключению эксперта ˂…˃, психическое расстройство остро развившееся у подэкспертного и находящееся в прямой причинно-следственной связи с воздействием психогенного фактора (сильного стресса или психической травмы, обусловленной действиями указанных в протоколе допроса потерпевшего лиц) – квалифицируется как причинившее тяжкий вред его здоровью в соответствии с п. 6.8 ʺМедицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человекаʺ, приложение к приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 № 194н.»
Позиция защиты подсудимого заключалась в следующем.
По версии следствия, для предложенной им квалификации требуется применить п. 6.8 Приказа № 194н. Из этого пункта следует, что возникновение психического расстройства должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью – т.е. быть его последствием.
Такая формула действительно применяется для определения тяжкого вреда здоровью. По мнению защиты, для применения указанной нормы необходимы следующие условия:
- причинение вреда здоровью;
- вред здоровью причинен ранее, чем возникло психическое расстройство;
- наличие причинно-следственной связи между первым и вторым условиями.
Понятие вреда, причиненного здоровью, раскрывается в п. 5 Приказа № 194н:
«Под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целости и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды».
Таким образом, для квалификации деяния, предложенной стороной обвинения, требовалась следующая цепочка событий:
- подсудимые воздействовали на потерпевшего любым физическим либо психогенным образом, нарушая анатомическую целостность либо физиологическую функцию органов и тканей последнего;
- проходит некоторое время;
- у потерпевшего возникает психическое расстройство;
- эксперт устанавливает причинно-следственную связь между первым и третьим условиями.
Если телесные повреждения причинены психогенным фактором, для применения п. 6.8 Приказа № 194н необходимо, чтобы данный фактор был причиной нарушения целостности органов и тканей, а уже после возникло психическое расстройство.
Из представленных суду материалов дела следует, что ни одно из приведенных условий не выполнено.
Вместе с тем потерпевший, будучи неоднократно допрошен по делу в судебном заседании, не сообщил о причиненных ему телесных повреждениях кем-то из подсудимых. Отвечая на прямой вопрос защиты, он показал, что никто из подсудимых не причинял ему физической боли. Кроме того, защита обратила внимание, что потерпевший не сообщил суду о каком-либо психогенном факторе внешней среды, связанном с подсудимыми и повлекшим нарушение анатомической целости и физиологической функции органов и тканей. Таким образом, не выполнены условия первого пункта заложенного в Приказе № 194н алгоритма – причинение телесных повреждений.
Далее, как следует из показаний потерпевшего, испытывая страдания, но не будучи при этом подвергнутым телесному вреду, он принял решение о попытке суицида.
В судебном заседании потерпевший отметил, что причиной его страданий были не только и не столько личности подсудимых, сколько невыносимая жизненная ситуация, тяжелые отношения с родителями, ощущение несправедливости жизни.
Принимая во внимание объяснения потерпевшего, защита пришла к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями обвиняемых и решением потерпевшего свести счеты с жизнью. То есть действия подсудимых не были необходимым и достаточным условием принятия потерпевшим указанного решения.
При необходимости трактования поведения и душевного состояния потерпевшего как психического расстройства суду также не представлено необходимой совокупности доказательств связи возникновения расстройства с действиями подсудимых. Не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи между телесными повреждениями, предшествующими психическому расстройству у потерпевшего, и психическим расстройством.
Невозможно усомниться и в том, что потерпевший действительно осуществил попытку суицида, что повлекло телесные повреждения. Тем не менее, эти обстоятельства не относятся к рассматриваемому уголовному делу, в связи с чем подсудимым не может быть вменено обвинение по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК, поскольку указанные телесные повреждения подсудимого явились следствием психического расстройства, а не наоборот. Вопрос о том, что стало причиной психического расстройства потерпевшего, не имеет правового значения, так как лежит за пределами предъявленного обвинения и не может быть предметом исследования в данном деле.
Таким образом, рассмотрение случившегося с потерпевшим как преступления по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК через призму п. 6.8 Приказа № 194н, являлось, по мнению защиты, правовым нигилизмом.
Делая вывод о применении п. 6.8 Приказа № 194н, эксперты в заключении проигнорировали тот факт, что указания на причинно-следственную связь между психогенным фактором и психическим расстройством потерпевшего недостаточно. Как отмечалось, психогенный фактор должен привести к телесным повреждениям, а они, в свою очередь, должны иметь причинно-следственную связь с возникновением психического расстройства. В данном случае эксперты применили п. 6.8 Приказа № 194н, но не учли его п. 5, вводящий необходимую понятийную базу.
В части оценки ошибочного мнения экспертов защита просила суд применить положения ч. 2 ст. 17 УПК РФ, о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, и отнестись к выводам экспертного заключения критически.
Касательно участия подсудимого А. в событиях, предшествующих трагедии, защита обратила внимание на показания потерпевшего в суде о том, что впервые фамилию подсудимого он услышал от следователя, а увидел его впервые – в суде при рассмотрении уголовного дела.
Таким образом, защита полагает, что обвинение по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК является искусственно завышенным, надуманным и не подтверждается материалами дела. Выводы экспертов и мнение следователя в части квалификации случившегося с потерпевшим отрицают системное толкование правовых норм, противоречат п. 5 Приказа № 194н, а следовательно, незаконны.
Выслушав позицию защиты, суд пришел к выводу, что «Доводы стороны защиты об отсутствии у потерпевшего нарушений анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей, и как следствие отсутствие вреда здоровью, безосновательны, противоречат показаниям эксперта в судебном заседании, что психическое расстройство сопровождается нарушением физиологической функции головного мозга, что в полной мере согласуется с положениями Приказа № 194н.
Вместе с тем, вред здоровью не опасный для жизни в момент причинения, признается тяжким в случае, если он сопровождается последствиями, указанными в диспозиции ч. 1 ст. 111 УК РФ. Одним из таких последствий является, в частности, психическое расстройство, обусловленное психической травмой. Вред, причиненный здоровью человека, определяется в зависимости от его тяжести на основании квалифицирующих признаков, предусмотренных п. 4 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных п. 4 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Постановлением Правительства от 17.08.2007 года № 522, и в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденными Министерством здравоохранения и социального развития РФ. В силу п.п. ʺаʺ п. 4 Правил квалифицирующими признаками тяжести вреда, причиненного здоровью человека, являются в отношении тяжкого вреда: вред, опасный для жизни человека, потеря зрения, речи, слуха либо какого – либо органа или утрата органом его функций; психическое расстройство и т.д. Указанные медицинские критерии, согласно п. 2 указанных Правил, а также пояснений эксперта, являются медицинской характеристикой квалифицирующих признаков, используются для определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, при производстве судебно-медицинской экспертизы в уголовном судопроизводстве».
Не согласившись с обвинительным приговором, защита обжаловала его, обратив внимание в апелляционной жалобе на следующее.
Фактически суд первой инстанции в обжалуемом приговоре в данной части некритически согласился с незаконными и необоснованными выводами экспертов, следующих в русле практики криминализации психических переживаний. Такая практика с точки зрения защиты противоречит основам материального права. В Приказе № 194н изначально установлен предел наказания по тяжкой статье УК, а именно – исчисляемые критерии вреда. Неслучайно законодателем введены нормы о повреждении тканей, органов и их функций – то есть то, что можно зафиксировать и исчислить.
В обоснование своих доводов защита сослалась также на Постановление Конституционного Суда РФ от 11 января 2024 г. № 1-П по делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 111 и ч. 1 ст. 112 УК, а также п. 3 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.
В данном постановлении разъяснено, что для целей ст. 111 УК тяжесть психического расстройства должна соответствовать тяжести физического вреда, обычно рассматриваемого как тяжкий вред здоровью. Применяя принцип разумности, КС указал, что в отсутствие оснований для признания недееспособности, ограничения дееспособности, отсутствия стойких или обостряющихся болезненных проявлений, отсутствии медицинских противопоказаний к выполнению отдельных видов деятельности психическое расстройство не может быть приравнено к тяжкому вреду здоровью.
Кроме этого, в Постановлении № 1-П/2024 введен обязательный критерий для оценки психического расстройства как тяжкого вреда – наступление последствий для социального благополучия потерпевшего. КС пояснил, что такие последствия заключаются как в изменении отношения потерпевшего к обществу, так и (обязательно) изменении отношения общества к потерпевшему. То есть психическое расстройство может быть признано тяжким вредом здоровью только если оно обрушило нормальную жизнь потерпевшего, в том числе потому, что общество перестало воспринимать его как полноправного члена.
Доказательств того, что в рассматриваемом деле потерпевший понес любое из перечисленных изменений, а также претерпел последствия, перечисленные в Постановлении № 1-П/2024, нет.
В связи с тем, что выявленный КС конституционно-правовой смысл ст. 111 УК является общеобязательным, защита посчитала необходимым поставить перед апелляцией вопрос о применении позиций, содержащихся в Постановлении КС № 1-П/2024, к обжалуемому приговору, и оправдать подзащитного.
Заслушав доводы сторон, апелляционная коллегия поддержала позицию стороны защиты: «Как следует из описательно-мотивировочной части приговора суд пришел к выводам, что указанное преступление группой лиц совершено в отношении потерпевшего с косвенным умыслом, при котором осужденные осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность наступления у потерпевшего последствий в виде возникновения психического расстройства, не желали этого, но относились к этому безразлично. В обоснование указанных выводов суд сослался на содержание телефонных переговоров между осужденными, а также фактический характер действий осужденных при принуждении потерпевшего к совершению сделки.
Вместе с тем судебная коллегия находит выводы суда в указанной части ошибочными, и не подверженными исследованными доказательствами.
Из фактических обстоятельств дела следует, что осужденные, действуя с целью принуждения потерпевшего к совершению сделки, трижды приходили в квартиру к последним, при этом в конце ˂…˃ в квартиру не приходили, предлагая варианты обмена долей потерпевших на иное жилое помещение, ˂…˃ зашли в квартиру, ходили в обуви, курили, высказали намерения подселить в квартиру посторонних лиц, получив отказ потерпевших на обмен квартиры, ˂…˃, зайдя в квартиру, в отсутствие потерпевшего взломали дверь в комнату потерпевшего, после чего дождались прихода последнего, принудили его перенести личные вещи в комнату матери, заселив в комнату под видом родственников ˂…˃. При этом сами осужденные покинули квартиру потерпевших, а ˂…˃, согласно отведенной им роли в принуждении, к каким-либо активным действиям по созданию потерпевшим невыносимых условий проживания не приступили.
Таким образом, судебная коллегия, исходя из выраженности действий осужденных, их непродолжительного и неактивного характера, считает, что умыслом осужденных причинение потерпевшему вреда здоровью не охватывалось, и у них не было оснований предполагать, что их действия по принуждению к сделке повлекут возникновение у потерпевшего психического расстройства. Данный вывод, по мнению судебной коллегии, также подтверждается содержанием телефонных переговоров осужденных в день, когда потерпевший совершил попытку суицида, исходя из которых осужденные выражали недоумение относительно действий потерпевшего.
При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводам об отсутствии в действиях осужденных состава преступления, предусмотренного п. ʺаʺ ч. 3 ст. 111 УК РФ, в связи с чем приговор в указанной части подлежит отмене, а уголовное преследование в отношении осужденных подлежит прекращению на основании п. ʺ2ʺ ч. 1 ст. 24 УПК РФ».
Таким образом, суд удовлетворил апелляционную жалобу и отменил обвинительный приговор в данной части.
