В практике защиты по экономическим составам преступлений ключевое значение приобретает не только материально-правовая позиция, но и процессуальная тактика, реализуемая защитником на стадии избрания меры пресечения. Дело Петровой, рассматривавшееся Октябрьским районным судом г. Самары, представляет собой показательный пример последовательного и системного опровержения ходатайства следователя о заключении под стражу. Ниже рассматриваются основные этапы защиты и доводы, которые в итоге привели к избранию домашнего ареста вместо содержания под стражей.
Изначально ситуация выглядела весьма тревожно: ч. 4 ст. 159 УК РФ, особо крупный размер, допрос в качестве подозреваемой и заявление о полной невиновности. Подобная позиция правоохранителей категорически не устраивает – и далее следует задержание в порядке ст. 91 УПК РФ. Следователь СЧ ГСУ ГУ МВД России по Самарской области выходит в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Все происходит безусловно при полной поддержке Прокуратуры области. Моя задача состояла в том, чтобы не просто возразить, а выстроить систему доводов, каждый из которых автономно исключал бы законность заключения под стражу. Ниже — как я это делал и на какие нормы опирался.
Шаг первый: оспаривание законности возбуждения уголовного дела
Начинаем с фундамента — с постановления о возбуждении уголовного дела от 10.09.2026. Логика проста: если нет законного повода и достаточного основания для возбуждения дела, то и последующее задержание, и ходатайство о мере пресечения лишаются процессуальной опоры.
Согласно ч. 1 ст. 140 УПК РФ поводами к возбуждению уголовного дела являются заявление о преступлении, явка с повинной, рапорт об обнаружении признаков преступления, постановление прокурора, материалы ЦБ РФ и иных органов. В постановлении от 10.09.2026 был указан рапорт об обнаружении признаков преступления, зарегистрированный в КУСП за № 13426 от 10.09.2026. Формально повод есть. Но ч. 2 ст. 140 УПК РФ требует основания — достаточных данных, указывающих на признаки преступления.
В постановлении не раскрыто, какие именно данные и в каких документах содержатся; отсутствуют ссылки на договор займа, платёжные документы, выписки по счетам, бухгалтерскую отчётность, заключение специалиста. Это не придирка — это прямое нарушение п. 1, 2, 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, требующей доказывания события преступления, виновности лица, характера и размера вреда. Ссылался я и на п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 10.02.2009 № 1: при проверке сообщения о преступлении должны быть установлены конкретные данные, указывающие на признаки преступления, а не гражданско-правового спора.
Далее — способ совершения преступления. Согласно ст. 159 УК РФ мошенничество есть хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием. Пункты 1 и 2 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 разъясняют: обман может выражаться в сознательном сообщении заведомо ложных сведений, умолчании об истинных фактах или иных умышленных действиях; злоупотребление доверием — в использовании доверительных отношений. В постановлении не указано, в чём выразился обман; какие ложные сведения были сообщены, кому, когда и как они повлияли на решение; в чём выразилось злоупотребление доверием. Объективная сторона фактически не описана.
Субъект преступления также не установлен. В постановлении указано, что Петрова действовала «в сговоре с неустановленными лицами». Но не указано, какие действия совершила лично она, какие — неустановленные лица; не раскрыто содержание сговора: кто, когда, где и при каких обстоятельствах в него вступил; не указано, в чём выразилась её роль как организатора. Я ссылался на п. 27 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48: при рассмотрении дел о мошенничестве, совершённом двумя и более лицами, необходимо выяснять, какие конкретно действия, непосредственно направленные на исполнение объективной стороны преступления, выполнял каждый из соучастников.
Субъективная сторона также не описана: в постановлении не указано, когда возник умысел, в чём он выразился, не приведено доказательств того, что Петрова заведомо не намеревалась исполнять обязательства.
Вывод, который я положил в основу: постановление о возбуждении уголовного дела от 10.09.2026 не соответствует требованиям ч. 1, 2 ст. 140, ст. 146, п. 1, 2, 4 ч. 1 ст. 73, п. 4 ч. 1 ст. 171 УПК РФ, ст. 159 УК РФ и правовым позициям Конституционного Суда РФ и Пленума ВС РФ. Следовательно, оно незаконно и необоснованно.
Шаг второй: оспаривание задержания
Задержание — самостоятельный объект, требующий особого внимания. Следователь сослался на п. 2 ч. 1 ст. 91 УПК РФ: задержание возможно, если потерпевшие или очевидцы укажут на лицо как на совершившее преступление. Я показал, что это основание неприменимо: не названы конкретные потерпевшие или очевидцы; отсутствует непосредственность указания; не проверено указание представителя потерпевшего.
Иные основания, предусмотренные ст. 91 УПК РФ, также отсутствовали: Петрова не застигнута при совершении преступления (п. 1 ч. 1 ст. 91), явных следов преступления на ней или при ней не обнаружено (п. 3 ч. 1 ст. 91), она не пыталась скрыться, имеет постоянное место жительства, личность установлена, ранее мера пресечения не избиралась.
В протоколе задержания и постановлении о возбуждении уголовного дела не приведено данных о том, что Петрова намеревалась скрыться, продолжить преступную деятельность, угрожать свидетелям или уничтожить доказательства. На этом основании я заявил: задержание незаконно и необоснованно.
Шаг третий: основной довод — ч. 1.1 и ч. 3.1 ст. 108 УПК РФ
Это ядро моей позиции по экономическим делам. Согласно ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу по ч. 4 ст. 159 УК РФ возможно только при наличии одного из следующих обстоятельств:
– отсутствие места жительства или места пребывания на территории РФ;
– нарушение ранее избранной меры пресечения;
– сокрытие от органов предварительного расследования или суда.
Ни одно из них не установлено: Петрова имеет постоянное место жительства и регистрацию; ранее мера пресечения ей не избиралась; от следствия и суда она не скрывалась. Полагаю, что заключение под стражу не может быть применено в принципе.
Далее — ч. 3.1 ст. 108 УПК РФ. Если преступление совершено лицом не в связи с предпринимательской или управленческой деятельностью, в постановлении о возбуждении ходатайства и в приложенных материалах должны содержаться конкретные сведения, подтверждающие такие обстоятельства. Таких сведений нет. Более того, сам следователь в ходатайстве указал: «Преступление, в совершении которого подозревается [Петрова], связано с осуществлением ею предпринимательской и иной экономической деятельности». Это признание, зафиксированное в процессуальном документе, лишает ходатайство правовой опоры.
Я ссылался на п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2013 № 41: при избрании меры пресечения в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления в сфере предпринимательской деятельности, суд должен обсуждать возможность применения более мягкой меры пресечения. И на Постановление Пленума ВС РФ от 15.11.2016 № 48: необходимо исключать использование уголовного преследования как средства давления на предпринимательские структуры и разрешения хозяйственных споров.
Правовые позиции Конституционного Суда РФ я приводил отдельно. Согласно Постановлению КС РФ от 04.03.2021 № 5-П уголовная ответственность по ст. 159 УК РФ не предполагается за само необоснованное обращение лица в государственный орган за реализацией права, если представлены предусмотренные законом документы без признаков подделки или подлога, достаточные при обычной внимательности и осмотрительности сотрудников органа для отказа в предоставлении права, и лицо не совершило иных специальных действий, направленных на создание условий для принятия органом неверного решения. Согласно Постановлениям КС РФ от 11.12.2014 № 32-П и от 04.03.2021 № 5-П недопустимо подменять гражданско-правовые и арбитражные способы защиты прав участников оборота уголовным преследованием.
Таким образом, заключение под стражу лица в связи с предпринимательской деятельностью недопустимо при отсутствии обстоятельств, предусмотренных ч. 1.1 и ч. 3.1 ст. 108 УПК РФ.
Шаг четвёртый: отсутствие оснований по ст. 97 и ст. 99 УПК РФ
Параллельно я разрушал основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ. Согласно этой норме – мера пресечения может быть избрана при наличии достаточных оснований полагать, что подозреваемый или обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда; может продолжать заниматься преступной деятельностью; может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путём воспрепятствовать производству по уголовному делу.
В постановлении о возбуждении уголовного дела и в протоколе задержания не приведено ни одного конкретного факта, подтверждающего хотя бы одно из этих оснований. Тяжесть обвинения сама по себе не является основанием для заключения под стражу. Это следует из Постановления КС РФ от 22.03.2005 № 4-П и Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2013 № 41.
Ст. 99 УПК РФ требует учитывать тяжесть предъявленного обвинения; данные о личности подозреваемого или обвиняемого; его возраст; состояние здоровья; семейное положение; род занятий; наличие постоянного места жительства. Петрова имеет постоянное место жительства и регистрацию; характеризуется положительно; имеет на иждивении двоих несовершеннолетних детей, один из которых малолетний.
Отдельно я указал на ч. 4 ст. 108 УПК РФ: не допускается возложение на подозреваемого или обвиняемого обязанности доказывать необоснованность применения меры пресечения. Бремя доказывания лежит на следователе и прокуроре. И на ч. 1 ст. 108 УПК РФ: заключение под стражу применяется при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. Иные меры — запрет определённых действий (ст. 105.1 УПК РФ), залог (ст. 106 УПК РФ) и домашний арест (ст. 107 УПК РФ) — во внимание следователем вообще не принимались.
Шаг пятый: семейные и гуманитарные обстоятельства
Я акцентировал наличие на иждивении Петровой двоих несовершеннолетних детей. Согласно ст. 38 Конституции РФ материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Согласно ст. 1 СК РФ семья, материнство, отцовство и детство находятся под защитой государства. Согласно ст. 54 СК РФ каждый ребёнок имеет право жить и воспитываться в семье, право знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание. Согласно ст. 55 СК РФ ребёнок имеет право на общение с обоими родителями. Согласно ст. 63, 64 СК РФ родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей, являются их законными представителями. Согласно ст. 65 СК РФ при осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию.
Согласно Конвенции о правах ребёнка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989): во всех действиях в отношении детей первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребёнка (п. 1 ст. 3); ребёнок имеет право знать своих родителей и право на их заботу (п. 1 ст. 7); государства-участники обеспечивают, чтобы ребёнок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию, за исключением случаев, когда компетентные органы определяют, что такое разлучение необходимо в наилучших интересах ребёнка (п. 1 ст. 9).
Задержание матери двоих детей нарушает права несовершеннолетних, гарантированные Конституцией РФ, Семейным кодексом РФ и Конвенцией о правах ребёнка, и не соответствует принципу наилучшего обеспечения интересов ребёнка. Заключение под стражу матери малолетнего и несовершеннолетних детей при отсутствии данных о её намерении скрыться, продолжить преступную деятельность или воспрепятствовать производству является несоразмерным ограничением свободы и нарушает интересы несовершеннолетних детей, а также конституционные права.
Шаг шестой: домашний арест как реальная альтернатива
Я представил нотариально удостоверенное согласие собственника жилого помещения на содержание Петровой по месту регистрации в случае избрания меры пресечения, не связанной с заключением под стражу. Согласно ч. 1 ст. 107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля.
Местом исполнения домашнего ареста является жилое помещение, в котором подозреваемый или обвиняемый проживает на законных основаниях. Проживание в жилом помещении на основании согласия собственника является законным основанием для проживания (ст. 31 ЖК РФ — право пользования жилым помещением, предоставленным собственником; ст. 288 ГК РФ — право собственника предоставлять жилое помещение в пользование другим лицам).
Согласно п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2013 № 41 при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста суд должен убедиться в наличии у подозреваемого или обвиняемого жилого помещения, в котором он может находиться под домашним арестом, а также согласия собственника этого помещения (либо иного законного основания проживания). Суд обязан обсудить возможность применения домашнего ареста, если в материалах дела имеются сведения о наличии у лица жилого помещения и согласия собственника на его проживание.
Следовательно, домашний арест является реальной альтернативой заключению под стражу. Наличие жилого помещения и нотариально удостоверенного согласия собственника свидетельствует о возможности применения домашнего ареста.
Шаг седьмой: имущественный и гражданско-правовой контекст
Я показал, что займы являются процентными и возвратными, оформлены на ИП, обеспечены активами. Согласно ст. 24 ГК РФ гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание. Согласно п. 1 ст. 23 ГК РФ гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.
Согласно примечанию к ст. 158 УК РФ под хищением понимается совершённое с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу. Если займы обеспечены активами на сумму свыше задолженности, отсутствует признак безвозмездности изъятия.
Согласно Постановлению КС РФ от 08.12.2022 № 53-П ущерб как признак хищения предполагает реальное уменьшение имущества собственника. Если займы обеспечены активами, реальное уменьшение имущества не происходит — оно сохраняет право требования, подкреплённое имуществом должника.
Согласно п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 умысел на хищение должен возникнуть до получения имущества. Наличие активов, частичное исполнение обязательств, отсутствие сокрытия имущества опровергают вывод об умысле на хищение.
Я также ссылался на апелляционное определение Самарского областного суда, которым поведение Петровой, направленное на продолжение возврата займов, было подтверждено судебным актом. Это обстоятельство имеет существенное значение для оценки её поведения и опровергает доводы следствия о намерении уклониться от исполнения обязательств. Согласно Постановлению КС РФ от 04.03.2021 № 5-П уголовная ответственность по ст. 159 УК РФ не предполагается за действия, направленные на исполнение обязательств и защиту своих прав в установленном законом порядке.
Результат
Октябрьский районный суд г. Самары, рассмотрев ходатайство старшего следователя СЧ ГСУ ГУ МВД России по Самарской области, согласованное руководителем следственного органа — заместителем начальника ГСУ ГУ МВД России по Самарской области, установил, что Петрова обвиняется в совершении тяжкого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. Суд принял во внимание, что она является гражданкой Российской Федерации, имеет постоянное место регистрации на территории Самарской области, замужем, имеет на иждивении двоих несовершеннолетних детей, один из которых является малолетним, имеет высшее образование, не судима, официально трудоустроена.
Ключевым стал вывод суда- в ходе судебного заседания по рассмотрению указанного ходатайства необходимые обстоятельства для удовлетворения ходатайства следователя не установлены. «В таком случае, у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения заявленного ходатайства следователя». Суд констатировал, что следователем не представлено доказательств того, что избрание иной меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, не обеспечит надлежащее поведение подозреваемой.
Постановлением суда ходатайство следователя оставлено без удовлетворения; ходатайство подозреваемой и её защитника — адвоката Сизоненко А.А. об избрании более мягкой меры пресечения удовлетворено. В отношении Петровой избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, с возложением следующих ограничений: запретить покидать жилое помещение без письменного разрешения следователя и контролирующего органа, за исключением случаев посещения учреждений здравоохранения для получения медицинской помощи; запретить менять указанное место проживания без разрешения следователя; запретить общение с лицами, проходящими по настоящему уголовному делу в качестве свидетелей, обвиняемых и подозреваемых, потерпевшего, за исключением защитника-адвоката, встречи с которым должны проходить по месту домашнего ареста, а также близких родственников, круг которых определён законом; запретить вести переговоры с использованием мобильных средств связи, включая стационарные и мобильные телефоны, электронной почты, сети Интернет по обстоятельствам, касающимся расследования настоящего уголовного дела, за исключением использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, со следователем; запретить отправлять и получать посылки, бандероли, письма, телеграммы.
Выводы для практики
Дело Петровой подтверждает: при экономических составах защита не может ограничиваться общими ссылками на личность и семейное положение. Решающее значение имеет последовательное применение специальных гарантий, установленных ч. 1.1 и ч. 3.1 ст. 108 УПК РФ, а также опора на правовые позиции Конституционного Суда РФ и Пленума Верховного Суда РФ о недопустимости подмены гражданско-правовых споров уголовным преследованием. Суд, отказывая в удовлетворении ходатайства следователя, фактически подтвердил приоритет этих гарантий над формальной тяжестью обвинения.
Для защиты это означает: чем раньше и системнее выстроена позиция со ссылками на специальные нормы и правовые позиции высших судов, тем выше вероятность того, что суд не удовлетворит ходатайство о заключении под стражу.
P.S. Данные участников изменены. Любые совпадения случайны
