В сентябре 2026 года областной список Томского регионального отделения партии «ЯБЛОКО» был исключён из кампании по выборам в Законодательную Думу Томской области восьмого созыва. Иск подало Томское региональное отделение ЛДПР, решение вступило в силу за день до открытия участков.
Сразу обозначу свою роль: я представлял в этом деле ответчика, судебный акт был вынесен не в нашу пользу. Всё, что написано ниже об обоснованности судебных актов, – моя позиция как участника процесса, а не беспристрастная сводка.
Прежде всего: снять конкурента с выборов просит не избирательная комиссия и не прокуратура, а другое избирательное объединение, то есть соперник по этой же кампании. Комиссия в таком деле лишь один из участников процесса. Судебный иск, таким образом, встроен в избирательную борьбу как её инструмент, и от того, насколько строго суды подходят к основаниям, зависит, останется ли он исключительной мерой или станет рядовым приёмом кампании.
Что было до этого
За месяц до томских событий Верховный Суд РФ по иску партии «РОДИНА» отменил регистрацию федерального списка «ЯБЛОКА» на выборах в Государственную Думу. Суд исследовал период с 27 июня по 6 августа 2026 года и установил ряд обстоятельств: распространение агитационных по признакам материалов через Instagram и Facebook (принадлежат Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена в Российской Федерации), обстоятельства вокруг финансирования, использование чужой интеллектуальной собственности. Часть претензий была отклонена: эмблема оказалась собственным товарным знаком партии, фотография использовалась по лицензии, изображения голубей мира партия заказывала у дизайнера. Акты Верховного Суда в отношении федеральной партии “ЯБЛОКО” можно оценивать по-разному, но, тем не менее, они вступили в законную силу.
Томский областной список зарегистрировали 8 августа – через два дня после конца исследованного периода и за двое суток до решения Верховного Суда.
Чего просил истец
Требование было одно: отменить регистрацию областного списка. Обоснований много, но главных три.
Первое – агитация через запрещённые соцсети. Само по себе такое размещение наказывается лишь штрафом и в перечень оснований для снятия с выборов не входит. Истец выстроил переход: когда публикаций много и они систематичны, это, по его мнению, перерастает в «иную форму злоупотребления свободой массовой информации», а она уже основанием является. Второе – использование чужой интеллектуальной собственности в агитации, со ссылкой на выводы Верховного Суда по федеральным материалам. Третье – деньги помимо избирательного фонда: партия, мол, получала поступления, связанные, по выводам Верховного Суда, с иностранными источниками, затем перечислила томскому отделению 1 116 000 рублей, значит, томская кампания финансировалась в том числе ими.
Иск на восемнадцати страницах поступил 9 сентября – в последний день, когда закон вообще позволяет его подать, он зарегистрирован за 22 минуты до закрытия суда. Приложений к нему не было ни одного, кроме документа об уплате госпошлины. Доказательства появились назавтра, вместе с дополнениями: три незаверенные фотографии экрана мобильного телефона. Собственно томской фактуры в иске было немного – Telegram-канал отделения и публикации одного из кандидатов в личном канале. Всё остальное переносилось в томское дело из разбирательства, где ответчиком было другое юридическое лицо.
Я считаю это ключевой характеристикой иска. Требование о лишении партии права участвовать в региональных выборах было построено преимущественно не на исследовании томской кампании, а на переносе чужих выводов, и подано в последний момент, у ответчика физически оставалось чуть более суток на подготовку возражений.
На что указывал ответчик
Главный довод касался не соцсетей и не денег, а того, кто является ответчиком.
Возможно, это не очевидная вещь для широко круга граждан, но юристы точно знают: региональное отделение – самостоятельное юридическое лицо и самостоятельный участник выборов. В деле, которое рассматривал Верховный Суд, ответчиком была федеральная партия. Правило о преюдиции (“переносе” доказательств из одного дела в другое) устроено так: суд вправе принять готовыми факты из другого дела, но лишь в отношении тех, кто в нём участвовал, и лишь факты, а не правовые выводы. Оценку, есть ли нарушение, суд обязан давать заново и применительно к новому лицу. Из этого следовал и календарный довод: исследованный период закончился 6 августа, список зарегистрирован 8 августа, о томской кампании Верховный Суд не устанавливал ничего.
Далее по существу. Томские публикации размещались в Telegram, доступ к которому в России не ограничен, и сам истец мессенджер в перечень запрещённых ресурсов не включал. Приложенные к иску публикации размещены не на аккаунтах томского “ЯБЛОКА” и посвящены они федеральной кампании: одна прямо озаглавлена как обращение федерального Бюро, Томск упомянут в перечислении регионов, призыва голосовать за областной список нет. По деньгам: средства прошли через избирательный фонд, а закон наказывает за расходы помимо фонда; сумма в любом случае ниже порога – при предельном размере расходов 60 миллионов рублей значимым считается превышение свыше 3 миллионов, а речь шла о 1,1 миллиона.
Что решил суд и почему эти мотивы меня не убеждают
Томский областной суд удовлетворил иск 11 сентября, через два дня после поступления иска. Пятый апелляционный суд общей юрисдикции 17 сентября оставил решение без изменения.
Довод о преюдиции суд отклонил, указав, что акты Верховного Суда оценены не как преюдиция, а как обычные письменные доказательства. На мой взгляд, это не ответ на возражение, а обход его: правило о преюдиции существует в том числе для того, чтобы ограничить перенос чужих выводов на не участвовавшее лицо, и переименование того же переноса в «письменное доказательство» эти ограничения не снимает, а оставляет без применения.
Ответственность отделения за действия федеральной партии обоснована их фактическим единством – общим наименованием, эмблемой, сайтом, лозунгами, – а в апелляции дополнительно тем, что отделение является структурным подразделением партии. Здесь я вижу прямое расхождение с линией Верховного Суда, по которой отмена регистрации есть мера публично-правовой ответственности, применяемая при установленной вине, и по которой участник выборов не отвечает за действия иных лиц. В томском деле собственная вина отделения, по моему мнению, установлена не была, в то время как федеральное “ЯБЛОКО” по отношению к томскому отделению является явно другим лицом.
Появилась конструкция «длящегося характера последствий»: нарушения, допущенные до заверения областного списка, значения не теряют. Перечень оснований для снятия с выборов закон делает исчерпывающим и расширительному толкованию, по устойчивой практике, не подлежащим. Конструкция, позволяющая дотянуться до обстоятельств за пределами этого перечня, с таким подходом, думаю, не согласуется.
По финансовому блоку суды признали перечисленные деньги собственными средствами избирательного объединения. При этом ни пятипроцентный порог, ни довод о том, что средства прошли именно через фонд, в судебных актах не разобраны. Это тот случай, когда возражение осталось не опровергнутым, а просто элегантно проигнорированным.
И отдельно про эпизод, зафиксированный письменно в публичных актах. В решении первой инстанции содержание пункта закона, который основанием для снятия с выборов не является, было изложено под номером пункта, который таким основанием является. Апелляционная коллегия эту ошибку признала прямо, но сумела счесть её не влияющей на законность решения. Мне трудно согласиться с тем, что подмена нормы, определяющей само основание ответственности, относится к разряду несущественного, однако суд апелляционной инстанции это не смутило.
Голосование 18–20 сентября проходит уже без областного списка “ЯБЛОКА” на выборах в Законодательную Думу Томской области.
Почему это важно за пределами одной партии
Один из доводов судов сводился к тому, что партия пользуется общим именем и общей символикой. Разумеется, если бы отделение могло извлекать выгоду из федеральной кампании, а ответственность отводить ссылкой на отдельную регистрацию, это создавало бы очевидную лазейку и порождало повод для злоупотреблений.
Но принятая конструкция решает эту проблему ценой, которую стоит осознавать всем участникам выборов, независимо от партийной принадлежности. Если обстоятельства из одного федерального дела распространяются на региональные отделения, то каждое проигранное федеральное разбирательство ставит под удар всю региональную сеть партии – включая регионы, где местная кампания велась безупречно и где эти обстоятельства никто не исследовал. Решение, принятое в Москве, оказывается способным изменить состав бюллетеня во всех уголках огромной страны, причём без отдельного установления вины конкретно того, кого из бюллетеня убирают.
Добавьте сроки: восемь дней от иска до вступления решения в силу, двое суток на возражения в первой инстанции. И результат: избиратели Томской области узнали об исключении списка вечером 17го сентября, за несколько часов до начала голосования, когда бюллетени уже были отпечатаны.
Можно по-разному оценивать содержание претензий к партии. Но вопрос о том, достаточно ли двух суток и перенесённых из чужого дела выводов, чтобы лишить избирателей одного из вариантов в бюллетене, кажется мне заслуживающим более внимательного ответа, чем тот, что дан в этих судебных актах.
