Гибель военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы влечёт возникновение у членов его семьи права на предусмотренные законодательством меры социальной поддержки. Однако вопрос о том, кто именно должен признаваться получателем соответствующих выплат, не всегда может быть разрешён исключительно на основании формальных документов, подтверждающих родство или регистрацию брака.
Особую сложность представляют ситуации, когда на момент гибели военнослужащего брак юридически не расторгнут, но фактически семейные отношения между супругами прекращены, совместная жизнь не ведётся, отсутствуют взаимная поддержка, забота и эмоциональная связь, а сами супруги уже выразили намерение расторгнуть брак.
В таких обстоятельствах возникает принципиальный правовой вопрос: достаточно ли самого факта зарегистрированного брака для приобретения права на получение страховых, единовременных и иных социальных выплат в связи с гибелью военнослужащего или суд обязан исследовать действительное содержание семейных отношений?
Ответ на этот вопрос имеет существенное значение не только для супругов погибших военнослужащих, но и для их родителей, детей и других лиц, претендующих на предусмотренные законом меры социальной поддержки.
В Определении от 19 октября 2026 года по делу № 18-КГ26-93-К4 Верховный Суд РФ обратил внимание на недопустимость исключительно формального подхода к разрешению подобных споров. Суд указал на необходимость установления фактического состояния семейных отношений между супругами, выяснения причин их прекращения и оценки намерения расторгнуть брак.
Данное определение представляет интерес прежде всего с точки зрения соотношения семейно-правового статуса супруга и социально-правового назначения государственных выплат в связи с гибелью военнослужащего.
Предметом рассмотрения Верховного Суда РФ стал спор между отцом погибшего военнослужащего и его супругой относительно права последней на получение социальных и иных выплат, предусмотренных законодательством в связи с гибелью военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы.
Обстоятельства дела заслуживают подробного рассмотрения, поскольку именно их совокупность позволила Верховному Суду поставить под сомнение правильность формального подхода нижестоящих судебных инстанций.
14 октября 2022 года Виталий Гатыцкий был призван на военную службу по мобилизации. 18 февраля 2023 года он заключил брак с Елизаветой Гузик, которой после регистрации брака была присвоена фамилия Гатыцкая.
22 января 2025 года супруги совместно обратились в орган ЗАГС с заявлением о расторжении брака по взаимному согласию. Они подтвердили отсутствие общих несовершеннолетних детей. Регистрация расторжения брака была назначена на 25 февраля 2025 года.
Однако 9 февраля 2025 года, то есть до назначенной даты регистрации расторжения брака, Виталий Гатыцкий погиб при исполнении обязанностей военной службы в ходе проведения специальной военной операции на территории Донецкой Народной Республики.
После гибели военнослужащего его супруга обратилась за получением предусмотренных законодательством выплат.
Отец погибшего военнослужащего обратился в суд с иском о лишении невестки права на получение соответствующих мер социальной поддержки. В обоснование требований он ссылался на то, что семейные отношения между супругами фактически отсутствовали, они не вели совместное хозяйство, не поддерживали полноценные семейные отношения и намеревались расторгнуть брак.
Истец также указывал на отсутствие со стороны ответчицы участия в жизни супруга в период прохождения им военной службы, заботы о нём, помощи и поддержки.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска. Основным аргументом стало то, что на момент гибели военнослужащего брак юридически сохранялся, не был расторгнут и недействительным не признавался.
Суд исходил из того, что раздельное проживание супругов само по себе не прекращает их взаимных прав и обязанностей. Кроме того, суд сослался на материальную поддержку со стороны военнослужащего и утверждения ответчицы о посещении супруга в госпиталях.
Апелляционная и кассационная инстанции согласились с выводами суда первой инстанции.
Однако Верховный Суд РФ признал такие выводы основанными на неправильном толковании и применении норм материального и процессуального права.
Для понимания правовой позиции Верховного Суда необходимо обратиться к нормативному регулированию соответствующих выплат.
Основные гарантии членам семей погибших военнослужащих предусмотрены несколькими нормативными актами.
Федеральный закон от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации».
В соответствии с пунктом 3 статьи 2 указанного закона к выгодоприобретателям в случае гибели застрахованного лица относятся, в частности, супруг или супруга, состоявшие с ним на день гибели в зарегистрированном браке, а также родители погибшего.
Согласно статье 5 данного закона при наступлении страхового случая в виде гибели застрахованного лица страховая сумма выплачивается выгодоприобретателям в равных долях.
Федеральный закон от 7 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат».
Частью 8 статьи 3 предусмотрена единовременная выплата в случае гибели военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы.
Частью 9 этой же статьи установлена ежемесячная денежная компенсация членам семьи погибшего военнослужащего.
При этом часть 11 статьи 3 определяет круг лиц, относящихся к членам семьи, имеющим право на соответствующие выплаты. В их числе названы супруг или супруга, состоявшие в зарегистрированном браке на день гибели военнослужащего, а также родители и другие предусмотренные законом лица.
Указ Президента РФ от 5 марта 2022 года № 98 «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей» предусматривает дополнительные социальные гарантии, в том числе единовременные выплаты в случае гибели военнослужащего при предусмотренных этим актом обстоятельствах.
Таким образом, законодательство предусматривает несколько самостоятельных видов социальной поддержки, имеющих различные основания и условия предоставления.
В рассматриваемом деле Верховный Суд исследовал право супруги на получение совокупности соответствующих выплат, включая страховую сумму, единовременное пособие, единовременную выплату и иные социальные гарантии.
Принципиально важно, что нормы специального законодательства о зарегистрированном браке Верховный Суд не рассматривал изолированно. Они подлежали применению во взаимосвязи с положениями семейного законодательства и целевым назначением мер социальной поддержки.
Центральный вывод рассматриваемого определения заключается в том, что при разрешении спора о праве супруги погибшего военнослужащего на получение социальных выплат суд не вправе ограничиваться установлением факта зарегистрированного брака на дату гибели военнослужащего.
Верховный Суд обратил внимание на то, что спорные выплаты входят в единую систему мер социальной поддержки членов семей военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы.
Их назначение заключается в компенсации нравственных и материальных потерь, обусловленных утратой близкого человека и изменением условий жизни созданной супругами семьи.
При этом Суд особо подчеркнул значение семейных отношений, предполагающих:
— наличие тесной эмоциональной связи между супругами;
— взаимную поддержку и помощь;
— заботу друг о друге;
— ответственность друг перед другом и другими членами семьи;
— стремление к благополучию и укреплению семьи.
Следовательно, юридическое значение имеет не только наличие записи о заключении брака в органах ЗАГС, но и фактическое содержание отношений, существовавших между супругами.
Верховный Суд фактически потребовал от нижестоящих судов исследовать, существовала ли семья как реальная общность людей, объединённых взаимными семейными обязанностями, заботой и поддержкой, либо семейные отношения прекратились ещё при жизни военнослужащего.
При этом необходимо обратить внимание на принципиальную особенность данного судебного акта: Верховный Суд не установил, что любая супруга, проживавшая отдельно от военнослужащего, утрачивает право на выплаты. Суд потребовал исследовать всю совокупность обстоятельств и определить, имело ли место именно фактическое прекращение семейных отношений.
Особого внимания заслуживает обращение Верховного Суда к положениям семейного законодательства.
В соответствии со статьёй 1 Семейного кодекса РФ семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьёй всех её членов.
Статья 31 СК РФ устанавливает, что супруги обязаны строить свои отношения на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии детей.
Именно эти положения Верховный Суд использовал при оценке спорных правоотношений.
Судебная коллегия указала, что отсутствие между супругами тесной эмоциональной связи, взаимной поддержки, помощи, заботы и ответственности может свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений, невозможности сохранения семьи и дальнейшей совместной жизни.
Данный подход имеет принципиальное значение.
Регистрация брака создаёт предусмотренный законом семейно-правовой статус, однако сама по себе не позволяет установить, продолжали ли супруги фактически реализовывать содержание семейных отношений.
При этом необходимо различать два обстоятельства:
- прекращение совместного проживания;
- фактическое прекращение семейных отношений.
Эти понятия не являются тождественными.
Военная служба, особенно в условиях участия в специальной военной операции, объективно предполагает длительное отсутствие военнослужащего по месту жительства семьи. Поэтому невозможность совместного проживания, обусловленная исполнением воинского долга, не может автоматически расцениваться как прекращение брачных отношений.
Равным образом отсутствие общего хозяйства в определённый период не всегда свидетельствует о распаде семьи. Оценке подлежат причины раздельного проживания, характер общения, взаимная поддержка, участие супругов в жизни друг друга и их действительные намерения.
Иными словами, суду необходимо установить не просто факт раздельного проживания, а наличие либо отсутствие семейной общности в её действительном содержании.
Одним из наиболее важных положений рассматриваемого определения является конкретизация обстоятельств, которые должны быть установлены судом при разрешении спора.
Верховный Суд указал, что юридически значимыми являются:
- Имелись ли между супругами семейные отношения.
- Имело ли место фактическое прекращение семейных отношений.
- Когда именно произошло прекращение таких отношений.
- Намеревались ли супруги расторгнуть брак.
- Какие действия предпринимались супругами для расторжения брака.
- Чем было обусловлено их решение о прекращении брачных отношений.
Таким образом, Верховный Суд фактически сформировал комплексный подход к исследованию семейных отношений, при котором необходимо оценивать не отдельные формальные признаки, а всю совокупность обстоятельств.
Если супруги прекратили совместную жизнь задолго до гибели военнослужащего, не поддерживали общения, не проявляли заботы друг о друге и приняли взаимное решение о расторжении брака, такие обстоятельства могут свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений.
Вместе с тем если раздельное проживание обусловлено исключительно военной службой, а супруги продолжают поддерживать связь, оказывают друг другу помощь, участвуют в решении семейных вопросов, сохраняют эмоциональную близость, основания для вывода о прекращении семейных отношений могут отсутствовать.
Отдельно необходимо оценивать намерение супругов расторгнуть брак.
В рассматриваемом деле совместное заявление в орган ЗАГС о расторжении брака имело особое доказательственное значение. Оно подтверждало не просто наличие семейного конфликта или временных разногласий, а выраженное обоими супругами намерение прекратить зарегистрированные брачные отношения.
Однако само по себе заявление о расторжении брака не является безусловным доказательством того, что семейные отношения фактически прекратились. Суд обязан установить причины такого решения, время его принятия, последующее поведение супругов и наличие либо отсутствие попыток сохранить семью.
В данном деле регистрация расторжения брака не состоялась, поскольку военнослужащий погиб до назначенной даты. Тем не менее Верховный Суд признал недопустимым игнорировать факт совместного обращения супругов в ЗАГС.
Верховный Суд не вынес окончательного решения о лишении Елизаветы Гатыцкой права на получение выплат.
Суд отменил решение Усть-Лабинского районного суда Краснодарского края от 1 августа 2025 года, апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 5 ноября 2025 года и определение Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 10 февраля 2026 года.
Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Это означает, что Верховный Суд установил существенные нарушения при рассмотрении спора, определил обстоятельства, имеющие юридическое значение, и указал на необходимость их надлежащего исследования.
Вопрос о том, подлежит ли ответчица лишению права на соответствующие выплаты, должен быть разрешён судом при новом рассмотрении дела с учётом указаний Верховного Суда и всей совокупности доказательств.
Поэтому было бы юридически некорректно утверждать, что Верховный Суд сформулировал безусловное правило, согласно которому любая супруга, фактически проживавшая отдельно от погибшего военнослужащего, автоматически утрачивает право на социальные выплаты.
Также нельзя утверждать, что одно лишь заявление о расторжении брака автоматически прекращает право на получение всех предусмотренных законом выплат.
Таким образом, принципиальное значение определения заключается не в автоматическом лишении супруги права на выплаты, а в признании юридической значимости фактического прекращения семейных отношений и необходимости его полноценного доказывания.
Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19 октября 2026 года по делу № 18-КГ26-93-К4 имеет важное значение для правоприменительной практики в сфере социальной защиты членов семей погибших военнослужащих.
Суд обратил внимание на необходимость соблюдения баланса между формальным юридическим статусом супруга и действительным содержанием семейных отношений.
Сам по себе факт зарегистрированного брака не должен исключать исследования обстоятельств, свидетельствующих о фактическом прекращении семейных отношений до гибели военнослужащего.
С уважением, адвокат Ю.М.Витовская.
