Банкротство физлиц давно перестало быть экзотикой. Люди идут на него с одной надеждой: «спишут всё, начну жизнь заново». И действительно, для подавляющего большинства должников так и происходит — суд освобождает от требований кредиторов, даже если денег на всех не хватило. Но есть долги, которые переживают банкротство, как ни старайся. И есть должники, которых суд наказывает именно за попытку «схитрить» — им не спишут вообще ничего, включая обычные потребительские кредиты. Разберёмся, где проходит эта граница, опираясь на позиции Верховного суда, включая совсем свежие дела 2026 года.
Правило по умолчанию: спишут почти всё
Закон о банкротстве исходит из простой логики: если человек добросовестно прошёл процедуру — не прятал имущество, не врал финансовому управляющему, честно раскрыл доходы, — то по её завершении он освобождается от всех оставшихся требований кредиторов, даже тех, что не были заявлены при реализации имущества. Это базовый принцип и главная ценность банкротства для гражданина.
Но у этого правила есть два независимых блока исключений. Первый — долги, которые закон изначально выводит из-под списания, вне зависимости от поведения должника. Второй — долги (причём вообще любые, включая рядовые кредиты), в списании которых суд откажет из-за недобросовестности самого должника. Именно вокруг второго блока сегодня разворачивается наиболее интересная и быстро меняющаяся практика.
Блок первый: долги, которые не спишут никогда
Статья 213.28 Закона о банкротстве прямо перечисляет требования, которые сохраняются после завершения процедуры независимо от того, насколько образцово вёл себя должник. По сути, законодатель считает эти обязательства слишком личными или слишком социально значимыми, чтобы их можно было «обнулить» банкротством.
Алименты. Обязательства по содержанию детей или других иждивенцев не списываются ни при каких обстоятельствах. Это подтверждает и обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан, утверждённый Президиумом Верховного суда 18 июня 2025 года: вопросы об алиментных требованиях в деле о банкротстве разрешаются с учётом их особого статуса, а финансовый управляющий и кредиторы вправе оспаривать алиментные соглашения, если они прикрывают вывод активов (Обзор по делам о банкротстве граждан, п. 40 и постановление Пленума ВС РФ № 48 от 25.12.2018).
Вред жизни и здоровью. Если человек кого-то покалечил или стал причиной смерти и обязан платить компенсацию, банкротство эту обязанность не снимает. Более того, компенсация морального вреда, связанная с причинением вреда жизни или здоровью, включается в первую (привилегированную) очередь реестра требований кредиторов, а не в общую третью — это прямо следует из обзора практики ВС РФ за 2023 год (Обзор ВС РФ 2023 г., п. 15). При этом важный нюанс: приговор по неосторожному преступлению сам по себе не блокирует освобождение от прочих долгов — Верховный суд подчёркивает, что неосторожность не тождественна умыслу или грубой небрежности, которых требует закон для отказа в списании (Обзор ВС РФ 2023 г., п. 14).
Заработная плата и выходные пособия, которые гражданин-должник как работодатель задолжал своим работникам, — тоже не списываются.
Субсидиарная ответственность контролирующего лица перед кредиторами обанкротившейся компании, а также убытки, взысканные за счёт корпорации, которой руководил или которую контролировал должник, сохраняются в полном объёме.
Требования, о которых должник умышленно умолчал. Если кредитор не был включён в реестр, потому что должник сознательно скрыл от суда и управляющего сам факт существования долга, такое требование банкротство не спишет — принцип «забыл — списали» здесь не работает.
Логика везде одна: закон защищает не должника, а того, кому причинён вред, или того, кто в силу закона стоит в особом социальном положении — ребёнка, пострадавшего, работника.
Блок второй: когда не спишут вообще ничего
А вот это по-настоящему острая тема, и именно здесь Верховный суд формирует практику практически в реальном времени. Речь о ситуации, когда должник в целом вёл себя недобросовестно — и тогда суд отказывает в освобождении не от одного конкретного долга, а от всех обязательств разом, включая совершенно обычные потребительские кредиты.
Кредиты, взятые без намерения возвращать
Классический сценарий — человек за короткое время набирает несколько кредитов в разных банках, скрывая от каждого следующего кредитора реальную долговую нагрузку, а затем идёт на банкротство, погасив лишь незначительную часть долга. В деле, которое Судебная коллегия по экономическим спорам рассмотрела в июле 2026 года, именно так и произошло: гражданин получил несколько кредитов буквально за несколько дней, банки не успевали отследить это по кредитной истории, а сама формулировка «недобросовестность возникла уже на стадии получения денег» перевесила все последующие жизненные обстоятельства заёмщика. Суд прямо указал: то, что должник позже что-то платил или у него изменилась жизненная ситуация, не отменяет недобросовестности в момент, когда он брал деньги (Определение СКЭС ВС РФ от 22.07.2026 № 301-ЭС26-525(3)).
Похожая логика — в деле от марта 2026 года, где заёмщик указал в анкете завышенный доход и одновременно взял кредиты в нескольких банках, не сообщив об этом. Коллегия специально отвергла аргумент нижестоящих судов о том, что банк — профессионал и сам обязан всё проверить: по мнению ВС РФ, это перекладывало бы последствия обмана на добросовестную сторону, а не на того, кто обманул (Определение СКЭС ВС РФ от 12.03.2026 № 308-ЭС25-8904).
При этом суд достаточно аккуратно разграничивает реальный обман и обычную небрежность банка. В том же июльском деле 2026 года коллегия отметила: если формулировка вопроса в банковской анкете была сама по себе неясной, это ещё не доказывает умышленного сокрытия сведений заёмщиком — вина всё равно должна быть установлена, а не презюмирована из одной лишь неточности документа.
Долг возник из-за собственного рискованного или незаконного поведения
Ещё одна линия дел касается ситуаций, когда сам долг — это компенсация вреда, а должник, по сути, спровоцировал его собственным нарушением закона. В деле от июня 2026 года гражданин сбил человека на автомобиле без полиса ОСАГО, зная, что управлять таким транспортом запрещено. Суд указал: осознанное нарушение правил страхования гражданской ответственности — само по себе основание для отказа в списании долга по возмещению вреда (Определение СКЭС ВС РФ от 11.06.2026 № 306-ЭС25-15628).
В другом деле того же периода коллегия пошла ещё дальше: должник не просто ездил без ОСАГО, но и обратился за банкротством практически сразу после того, как суд взыскал с него ущерб, при этом других значимых долгов у него не было. Верховный суд расценил такую поспешность как злоупотребление правом — по сути, попытку использовать банкротство не как инструмент реабилитации, а как способ уйти от конкретной ответственности перед конкретным пострадавшим (Определение СКЭС ВС РФ от 29.06.2026 № 308-ЭС25-15496).
Странности в поведении во время самой процедуры
Отдельная категория недобросовестности — то, как человек ведёт себя уже после возбуждения дела о банкротстве. Показательное дело: должник в ходе процедуры несколько лет подряд ездил за границу — в Израиль, Францию, Испанию, Швецию, — при этом не мог объяснить источник средств на эти поездки, а незадолго до банкротства заключил договоры поручительства, которые впоследствии были признаны недействительными как совершённые с целью навредить кредиторам. Коллегия указала: человек, находящийся в состоянии неплатёжеспособности, объективно не может позволить себе подобные траты, а то, что фактического ущерба удалось избежать усилиями кредитора, недобросовестности не отменяет (Определение СКЭС ВС РФ от 10.03.2026 № 305-ЭС16-19145(3)). Интересно, что в этом же определении Верховный суд сослался на свежий обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан от июня 2025 года и подчеркнул: оценивать добросовестность нужно по совокупности всех обстоятельств дела, а не по каждому эпизоду изолированно — то есть отдельно взятое «объяснимое» действие не спасает, если общая картина говорит о недобросовестности.
Из той же серии — продажа заложенного имущества без согласия залогодержателя: обзор ВС РФ прямо называет это основанием для отказа в освобождении от обязательств (Обзор по делам о банкротстве граждан, п. 61), а также умышленное сокрытие имущества и источников финансирования расходов в ходе процедуры — это общее правило, зафиксированное в тематическом обзоре ВС РФ 2026 года (Тематический обзор № 5/2026, п. 6).
Частые вопросы
Что не считается недобросовестностью?
Практика Верховного суда, что немаловажно, не превращает любую случайность в повод отказать в списании. Например, если человек потратил целевой кредит не совсем на те цели, что указаны в договоре, это само по себе не делает его недобросовестным заёмщиком (Обзор по делам о банкротстве граждан, п. 55). Точно так же неосторожное преступление, как уже говорилось, не блокирует списание автоматически. Суды обязаны устанавливать реальный умысел или грубую неосторожность, а не подгонять любые неудобные факты под формулу «должник плохой».
А что с единственным жильем и деньгами на детей?
Здесь работает уже не статья 213.28, а другой механизм — исполнительский (имущественный) иммунитет, и тут своё веское слово сказал Конституционный суд, а подробно мы с вами разобрали здесь.
В 2024 году КС РФ рассмотрел вопрос об ипотечном единственном жилье: если такую квартиру пришлось продать в банкротстве, а после расчётов с залоговым банком остались деньги — этот остаток по общему правилу защищён от требований остальных кредиторов как эквивалент утраченного жилья. Но КС специально подчеркнул: иммунитет не может быть безусловным, и суды вправе уменьшать защищённую сумму или вовсе отказывать в иммунитете, если должник явно превысил разумную жилищную потребность или вёл себя недобросовестно (Постановление КС РФ от 04.06.2024 № 28-П).
Ещё раньше, в 2022 году, КС РФ занял жёсткую и однозначную позицию по деньгам на содержание детей: из конкурсной массы должника-банкрота обязательно исключается сумма не менее прожиточного минимума на каждого несовершеннолетнего иждивенца, и суд не вправе требовать от должника доказывать, что второй родитель не платит алименты, — сам факт того, что ребёнок находится на иждивении, уже достаточен для полной защиты этой суммы (Постановление КС РФ от 14.04.2022 № 15-П).
Компенсацию морального вреда заберут?
Отдельный любопытный сюжет — не долги должника, а деньги, которые причитаются ему самому. В феврале 2026 года Верховный суд сформулировал новое правило: если должнику присудили компенсацию морального вреда за посягательство на его жизнь, здоровье или личную неприкосновенность, эти деньги по общему правилу не включаются в конкурсную массу и не идут кредиторам — коллегия подчеркнула их сугубо личный характер. Исключение — если сам должник действовал недобросовестно, например заранее вывел активы, покрывающие эту сумму: тогда попытка «спрятать» компенсацию от кредиторов через личный характер выплаты будет расценена как злоупотребление правом (Определение СКЭС ВС РФ от 18.02.2026 № 304-ЭС25-1316(5)).
Частые вопросы
Что не считается недобросовестностью?
Практика Верховного суда, что немаловажно, не превращает любую случайность в повод отказать в списании. Например, если человек потратил целевой кредит не совсем на те цели, что указаны в договоре, это само по себе не делает его недобросовестным заёмщиком (Обзор по делам о банкротстве граждан, п. 55). Точно так же неосторожное преступление, как уже говорилось, не блокирует списание автоматически. Суды обязаны устанавливать реальный умысел или грубую неосторожность, а не подгонять любые неудобные факты под формулу «должник плохой».
А что с единственным жильем и деньгами на детей?
Здесь работает уже не статья 213.28, а другой механизм — исполнительский (имущественный) иммунитет, и тут своё веское слово сказал Конституционный суд, а подробно мы с вами разобрали здесь.
В 2024 году КС РФ рассмотрел вопрос об ипотечном единственном жилье: если такую квартиру пришлось продать в банкротстве, а после расчётов с залоговым банком остались деньги — этот остаток по общему правилу защищён от требований остальных кредиторов как эквивалент утраченного жилья. Но КС специально подчеркнул: иммунитет не может быть безусловным, и суды вправе уменьшать защищённую сумму или вовсе отказывать в иммунитете, если должник явно превысил разумную жилищную потребность или вёл себя недобросовестно (Постановление КС РФ от 04.06.2024 № 28-П).
Ещё раньше, в 2022 году, КС РФ занял жёсткую и однозначную позицию по деньгам на содержание детей: из конкурсной массы должника-банкрота обязательно исключается сумма не менее прожиточного минимума на каждого несовершеннолетнего иждивенца, и суд не вправе требовать от должника доказывать, что второй родитель не платит алименты, — сам факт того, что ребёнок находится на иждивении, уже достаточен для полной защиты этой суммы (Постановление КС РФ от 14.04.2022 № 15-П).
Компенсацию морального вреда заберут?
Отдельный любопытный сюжет — не долги должника, а деньги, которые причитаются ему самому. В феврале 2026 года Верховный суд сформулировал новое правило: если должнику присудили компенсацию морального вреда за посягательство на его жизнь, здоровье или личную неприкосновенность, эти деньги по общему правилу не включаются в конкурсную массу и не идут кредиторам — коллегия подчеркнула их сугубо личный характер. Исключение — если сам должник действовал недобросовестно, например заранее вывел активы, покрывающие эту сумму: тогда попытка «спрятать» компенсацию от кредиторов через личный характер выплаты будет расценена как злоупотребление правом (Определение СКЭС ВС РФ от 18.02.2026 № 304-ЭС25-1316(5)).
Что из этого следует на практике
Если сложить всю эту мозаику вместе, получается достаточно ясная картина.
Во-первых, есть узкий и стабильный перечень долгов, которые не спишут никогда, независимо от поведения должника, — алименты, вред жизни и здоровью, задолженность по зарплате перед работниками, субсидиарная ответственность, сознательно скрытые от суда требования.
Во-вторых — и это то, что реально решает судьбу большинства банкротных дел, — суд интересует не столько формальное соответствие процедуры закону, сколько общая добросовестность поведения человека: как он брал кредиты, честно ли раскрывал доходы, не пытался ли спрятать имущество, не спровоцировал ли долг собственным сознательным нарушением закона. Практика 2025–2026 годов показывает: Верховный суд в этих вопросах становится всё требовательнее к должникам и всё чаще встаёт на сторону кредиторов там, где видит систему, а не случайность.
Поэтому если вы готовитесь к банкротству, главный совет звучит скучно, но точно отражает логику судов: раскрывайте всё, ничего не прячьте и не пытайтесь получить кредит, зная, что не сможете его вернуть. Формальное прохождение процедуры без этого не спасёт — суд, скорее всего, увидит недобросовестность и откажет в списании вообще всех долгов, а не только «проблемного».
