Главная цель банкротства физического лица – освободиться от долгов, которые человек объективно уже не может платить.
Но есть нюанс, о котором в рекламе банкротства иногда говорят заметно тише: признать человека банкротом и списать ему долги – не совсем одно и то же.
Процедура может закончиться, финансовый управляющий сдаст отчет, суд завершит реализацию имущества, а кредитор в этот момент скажет: “Мы считаем, что именно наш долг списывать нельзя”.
И такие споры сейчас встречаются регулярно. Люди постепенно узнают, что банкротство – не волшебная кнопка “удалить все кредиты”. Но и впадать в другую крайность не стоит. Свежий кредит, снятие наличных или несколько займов незадолго до банкротства еще не означают, что человек автоматически останется с долгами.
Банкротом признали. Почему долг вообще может остаться?
Общее правило содержится в статье 213.28 Закона о банкротстве: после завершения реализации имущества гражданина освобождают от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
Но у этого правила есть исключения. Здесь важно разделять две разные ситуации. Есть требования, которые по своей природе не списываются. Например, алименты и некоторые требования о возмещении вреда.
А есть другая история: обычный банковский кредит в принципе мог быть списан, но суд не освобождает должника от него из-за поведения самого должника.
Например, если будет доказано, что при получении или исполнении кредита человек действовал незаконно, предоставил банку заведомо ложные сведения, совершил мошенничество, злостно уклонялся от погашения долга, скрывал имущество и так далее. Именно эта вторая категория сейчас особенно интересна.
Верховный Суд в Обзоре судебной практики по банкротству граждан от 18 июня 2025 года подробно разобрал границу между обычной финансовой ошибкой и недобросовестностью. Само по себе принятие непосильной кредитной нагрузки еще не означает, что человек действовал с целью обмануть банки. Но сознательный обман, сокрытие имущества или получение кредита без намерения возвращать деньги уже могут привести к совсем другому результату.
Сбер пришел с ходатайством. Всё, долги не спишут?
Нет, но игнорировать такое ходатайство тоже не нужно.
В практике 2026 года регулярно встречаются заявления Сбера о неприменении правила об освобождении от обязательств.
Если посмотреть разные дела, аргументы банка часто похожи.
Обычно изучаются:
- доход, который человек указал при получении кредита;
- его реальный доход;
- количество кредитов, полученных за короткое время;
- размер ежемесячной нагрузки;
- сколько платежей было сделано;
- сколько времени прошло от получения кредита до банкротства;
- куда были потрачены кредитные деньги.
И дальше банк пытается собрать из этих обстоятельств одну картину: должник якобы еще при получении кредита понимал, что возвращать его не сможет или не собирается.
Иногда к этому добавляются снятие крупных сумм наличными, переводы третьим лицам, кредиты буквально накануне обращения к юристам и отсутствие внятного объяснения, куда вообще ушли деньги.
А эти ходатайства Сбера пишет искусственный интеллект?
Иногда при чтении нескольких документов подряд возникает такое ощущение. Фамилия другая, даты другие, суммы другие, но всё подозрительно знакомое. Но утверждать, что Сбер действительно генерирует эти ходатайства с помощью ИИ, нельзя. Подтверждений этому у меня нет. Корректнее сказать иначе: подход явно массовый и шаблонный.
Кредитор берет факты конкретного дела и укладывает их в довольно устойчивую конструкцию: много кредитов + маленький доход + мало платежей + быстрое банкротство = возможно, недобросовестность. Однако массовый шаблон ходатайства не означает массовый результат. Суд обязан разбираться в истории конкретного человека.
Семь кредитов за три дня. Звучит страшно, но даже этого оказалось недостаточно
Очень показательное дело рассмотрел в июне 2026 года Семнадцатый арбитражный апелляционный суд ( № А60-24237/2025). Ситуация на первый взгляд для должника была так себе: семь кредитов в трех банках за три дня, а спустя примерно три месяца – заявление о банкротстве. Сбер прямо утверждал, что такое поведение свидетельствует о намерении получить деньги и затем освободиться от долгов. Логика понятна. На бумаге действительно выглядит тревожно. Но суд оставил освобождение от долгов в силе. Почему?
Должник предоставил сведения о доходах и имуществе, объяснил причины привлечения кредитов тяжелым материальным положением и расходованием денег на содержание детей. Финансовый управляющий признаков фиктивного или преднамеренного банкротства не выявил. А доказательств мошенничества, злостного уклонения или иной умышленной недобросовестности кредитор не представил. Суд также напомнил, что банк сам является профессиональным участником кредитного рынка и должен оценивать платежеспособность заемщика. То есть даже очень неудачное финансовое поведение не всегда равно недобросовестности.
Свежий кредит перед банкротством – это приговор?
Нет, но это риск, который нужно разбирать. Представим две ситуации.
В первой человек несколько лет нормально платил кредиты. Потом потерял работу, заболел, развелся, закрыл бизнес или столкнулся с другой объективной проблемой. После этого платежи стали непосильными.
Во второй человек за месяц набрал несколько миллионов рублей, указал банкам несуществующий доход, деньги сразу снял наличными, практически ничего не платил и через короткое время пошел в банкротство.
Формально и там, и там есть кредиты, но юридическая картина совершенно разная. Поэтому фраза “кредиту меньше полугода – его не спишут” слишком примитивна.
Такой нормы в законе нет. Суд исследует всю совокупность обстоятельств.
Куда делись кредитные деньги? Вот здесь начинается самое интересное
На консультациях человек иногда говорит: “Брал кредит на жизнь”. Если речь идет о 70-100 тысячах рублей и с тех пор прошло несколько лет, никто обычно не требует восстановить семейный бюджет до последней булки хлеба. Но если человек получил полтора миллиона рублей, через неделю снял их наличными, а через несколько месяцев перестал платить, вопрос “куда ушли деньги?” становится вполне логичным. Особенно если кредитор начинает спор о несписании.
Доход в анкете 150 тысяч, а по документам 60. Насколько всё плохо?
Вот это уже один из самых неприятных вопросов. Статья 213.28 прямо относит предоставление кредитору заведомо ложных сведений при получении кредита к обстоятельствам, которые могут привести к неприменению освобождения от обязательств. Ключевое слово здесь – “заведомо”.
Нужно разбираться:
кто заполнял анкету;
какие вопросы задавал банк;
какой именно доход указывался;
учитывались ли премии, подработки, дополнительный доход;
подтверждал ли заемщик конкретную сумму;
откуда вообще эта сумма появилась в документах банка.
Но если человек действительно сознательно придумал себе зарплату в два раза выше реальной только для одобрения кредита, риск становится намного серьезнее.
Плохое финансовое решение и обман – не одно и то же
Это вообще один из главных выводов современной практики. Люди берут кредиты не только потому, что хотят кого-то обмануть. Кто-то перекрывает одну карту другой.
Кто-то рассчитывает на премию. Кто-то уверен, что через пару месяцев найдет новую работу. Кто-то берет деньги на бизнес, который потом не взлетает. А кто-то просто плохо умеет считать свои деньги.
Последнее, конечно, неприятно. Но финансовая безграмотность пока еще не уголовное преступление. Для отказа в освобождении от долгов суду обычно нужно увидеть не просто неразумность, а более серьезное недобросовестное поведение.Именно на различии между неразумностью и недобросовестностью делает акцент Верховный Суд.
Что изменилось после 2025 года
Сама статья 213.28 появилась не вчера. Поэтому говорить, что в 2026 году внезапно “перестали списывать кредиты”, было бы неправильно. Но 18 июня 2025 года Президиум Верховного Суда утвердил большой Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан. В нем подробно разобрали в том числе вопросы добросовестности должника и освобождения от обязательств. И в практике 2026 года уже хорошо видно, как кредиторы используют эти подходы в конкретных делах. Свежие кредиты, высокая долговая нагрузка, сведения о доходах, движение денег и количество сделанных платежей исследуются довольно внимательно. То есть стратегия: “подаемся, а там как-нибудь разберемся”
становится все менее привлекательной.
Сбер уже просит не списывать долг. Что делать?
Первое – не паниковать.
Второе – не отвечать банку таким же универсальным шаблоном на пятнадцать страниц.
Фраза “банк профессиональный участник рынка и сам обязан оценивать кредитоспособность” полезна, но одной ее обычно недостаточно.
Нужно отвечать по конкретным обстоятельствам.
Банк пишет о завышенном доходе – разбираемся, откуда взялись цифры в анкете.
Пишет о быстром наращивании кредитов – восстанавливаем хронологию.
Утверждает, что человек изначально не собирался платить – смотрим реальные платежи после выдачи кредита.
Спрашивает, куда ушли деньги – собираем объяснения и подтверждения расходования.
Указывает на быстрое обращение в банкротство – объясняем, что произошло между получением кредита и финансовым крахом.
Побеждает здесь обычно не самый длинный документ.
Побеждают факты.
Так долги в 2026 году вообще списывают?
Да. Банкротство по-прежнему является законным способом освободить добросовестного человека от непосильной задолженности. Но автоматического права на списание любых долгов при любых обстоятельствах нет. Если человек несколько лет платил, потом потерял нормальный доход и объективно перестал справляться – это одна история.
Если за несколько месяцев появились новые миллионные кредиты, деньги сняты наличными, доход в анкетах вызывает вопросы, платежей почти не было, а объяснение заканчивается словами “не помню” – совсем другая. Поэтому до банкротства важно проверять не только размер задолженности, но и то, как именно эта задолженность появилась.
Если есть свежие кредиты, крупные снятия наличных, переводы родственникам, спорные сведения о доходах или другие обстоятельства, которые вызывают вопросы, можно написать мне через профиль. Посмотрю документы и кредитную историю и скажу, насколько серьезен риск именно в вашей ситуации.
